Книга Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!, страница 70 – Екатерина Незабудкина

Я в отчаянии посмотрела на Каэлана, умоляя его безликую маску дать мне хоть какой-то знак. Но там была лишь пустота. А за ней бушевал шторм, который я чувствовала кожей.

Он молчал. Невыносимо, мучительно долго. Секунды капали в вязкую тишину, как расплавленный свинец. Старики ждали, затаив дыхание. Я не дышала вовсе.

— Я не могу, — наконец произнес он, и голос прозвучал,как скрип камня о камень. — Моя работа здесь закончена. Завтра я уезжаю.

В глазах Гереона плеснулось такое искреннее, детское разочарование, что у меня сжалось сердце.

— Но почему? Мы же…

— Я не тот, кем вы меня считаете, — резко, отсекая все возражения, прервал его Кальдер. В его тоне прорезалась холодная, чужеродная сталь. — И я не могу дать вам то, что вы просите. Я навел порядок в бумагах. Сохраняйте его. Это всё, что я могу для вас сделать.

Он встал. Иллюзия сутулости исчезла, и даже в образе Кальдера он вдруг показался несоразмерно высоким и прямым в этой тесной комнатке. Это был жест, дающий понять, что разговор окончен. Старики, понурившись, как побитые псы, скомканно и торопливо поклонились ещё раз и попятились к выходу. Дверь закрылась, отрезав нас от мира.

Тишину раскалывало лишь монотонное тиканье старых часов и оглушительный, панический стук моего собственного сердца.

— Вы отказали, — прошептала я, не веря, что кошмар миновал.

— А чего вы ожидали, Лера? — он резко обернулся ко мне. В его тусклых, фальшивых карих глазах на мгновение плеснулась непроглядная, истинная тьма. Голос, все еще принадлежавший Кальдеру, начал вибрировать, и в нем прорезались низкие, рокочущие, нечеловеческие нотки. — Что я с радостью приму их предложение? Останусь здесь до конца их коротких, ничтожных жизней, судить их бесконечные споры о курах и свиньях?! А потом, когда эта личина износится, что? Они похоронят меня на своем маленьком кладбище под кривым камнем с надписью «Добрый господин Кальдер, наш судья»? И придут другие, и всё начнется сначала? Это не жизнь! — он почти выплюнул это слово. — Это суррогат! Дешёвая, жалкая подделка!

— Но они верили в вас! В господина Кальдера! — мой голос сорвался на крик.

— ОНИ ВЕРИЛИ В ИЛЛЮЗИЮ, КОТОРУЮ ВЫ ТАК СТАРАТЕЛЬНО СОЗДАЛИ! — в его голосе зазвенел яростный, громовой металл. — Они построили бы дом для человека с залысиной и усталым взглядом, который НИКОГДА НЕ СУЩЕСТВОВАЛ! А что мне, по-вашему, делать с этим домом?! Жить в нём?! Притворяться до скончания времён, пока не сойду с ума от этой комедии?! Пока не забуду, кто я есть?!

Он был прав. До ужаса, до тошноты, до ледяного озноба в позвоночнике прав. Я сама создала эту ловушку. Эту идеальную, уютную, золоченую клетку, и чуть не заперла его в ней. Винаобожгла меня изнутри.

— Проект… зашёл в тупик, — признала я, чувствуя, как меня накрывает волна опустошения. — Я не предвидела…

— Нет, — его голос внезапно стал спокойным, ледяным, что было страшнее любой ярости. — Он не зашёл в тупик. Он просто перешел на следующий уровень. Вы показали мне, что эти смертные способны на благодарность. Вы заставили их поверить в иллюзию. А теперь… — он медленно, с хищной грацией шагнул ко мне, сокращая дистанцию. — Вам предстоит самая сложная задача.

— Какая? — прошептала я, инстинктивно отступая, пока не уперлась спиной в холодные, пыльные стеллажи с пергаментами.