Книга Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!, страница 66 – Екатерина Незабудкина

Моё раздражение достигло точки кипения. Он что, издевается? Или ему и правда настолько всё равно?

Апогеем, кульминацией этого бабьего бунта стала Эльза, деревенская прачка. Молодая, с фигурой песочных часов, копной рыжих волос и репутацией женщины, которая добивалась любого мужчину, на которого положила глаз. Она вошла в контору под предлогом заверения бумаги на наследство от покойной тетки.

Вошла она не как просительница, а как королева, вступающая в свои владения. На ней было её лучшее платье василькового цвета, и от нее пахло лавандой и абсолютной уверенностью в себе. Она окинула контору ленивым взглядом, задержав на мне ровно столько времени, чтобы я поняла, что для неё я — предмет мебели, причём не самый интересный. Затем она проворковала что-то старосте и развернулась к главному призу.

— Господин Кальдер, — произнесла она томным, грудным голосом, наклоняясь над его столом. Вырез её платья стал опасно, вызывающе глубоким. — Я так много слышала о вашем уме. Может, вы и мне что-нибудь посоветуете? У меня сердце… совсем не на месте.

Наступила тишина. Даже староста перестал дышать. Каэлан медленно, мучительно медленно поднял на неё взгляд. Он не смотрел на вырез. Он смотрел ей в глаза, и его взгляд был холоден, как зимняя река.

— Сердце — не моя специализация, сударыня. Я занимаюсь документами. — Он взял со стола её бумагу двумя пальцами, словно брезгуя. — Ваша бумага составлена неверно. Здесь не хватает подписи двух свидетелей. — Затем он взял перо, с преувеличенной, почти оскорбительной аккуратностью обмакнул его в чернильницу и сделал крошечную пометку на полях своего реестра. Этот жест длился вечность и кричал громче любых слов: «Эта клякса для меня в тысячу раз интереснее, чем вы». — Придёте завтра. С подписями.

Он не уткнулся обратно в реестр. Он просто продолжил свою работу, полностью вычеркнув её из своего мира.

Эльза была не просто ошеломлена. Она была уничтожена. Ей еще никто и никогда не отказывал в такой холодной, откровенной, уничижительной манере. Краска залила её щеки, шею, дошла до самого выреза. Она выпрямилась, как от пощечины, и, метнув в мою сторону взгляд, полный яда — словно это я была виновата в её фиаско, — вылетела из конторы.

Внутри меня что-тоне просто хихикнуло. Оно залилось злорадным, триумфальным хохотом. Я немедленно подавила его и сделала мысленную пометку: «Зафиксирован акт эффективного пресечения нежелательного сближения повышенной агрессивности. Метод: прямолинейный отказ с демонстративным смещением фокуса на рабочий процесс. Эффективность: 100 %. Побочные эффекты: повышение моего личного уровня удовлетворенности проектом. Причина данного побочного эффекта требует дополнительного анализа».

Вечером, когда мы вернулись в тишину башни, напряжение между нами стало почти осязаемым. Я наблюдала, как он стоит у окна. Лёгкое мерцание, словно рябь на воде, пробежало по его фигуре, и иллюзия спала. Усталый клерк с залысиной исчез. На его месте стоял Каэлан — высокий, могущественный, с глазами расплавленного золота. Сама атмосфера в комнате изменилась, воздух стал плотнее, наэлектризованнее.

Мы ужинали в молчании, нарушаемом лишь тихим звоном приборов о фарфор. Он держал бокал с вином, и его длинные пальцы медленно поворачивали ножку. Он смотрел не на меня, а на игру света в рубиновой жидкости, но я чувствовала его внимание каждой клеткой кожи. Наконец, я не выдержала.