Книга Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!, страница 63 – Екатерина Незабудкина

Это был не просто удар под дых. Это был точный, хирургический разрез, вскрывший гнойник его совести на глазах у всей деревни. Лицо кузнеца стало багровым. Он сжал кулаки, каждый размером с мою голову.

— Да я тебя сейчас…

Он замахнулся. Огромная, покрытая шрамами рука взметнулась вверх для сокрушительного удара. Я вскрикнула, звук застрял в горле, и инстинктивно зажмурилась, ожидая тошнотворного хруста костей и треска ломающегося стола.

Но ничего не произошло. Только тишина. Тягучая, звенящая.

Я открыла глаза. Йорген застыл. Его рука с чудовищным кулаком так и осталась в воздухе, в сантиметрах от высшей точки замаха. Его лицо было маской абсолютного, детского изумления, которое стремительно сменялось ужасом. Он смотрел на свой собственный кулак так, словно это была прицепившаяся к запястью ядовитая змея. Он пытался его опустить, напрягая мышцы шеи и плеча до предела, но рука не слушалась, застыв в нелепой, угрожающей позе. Я почувствовала это. Резкий, неестественный холод, опустившийся на наш стол. Воздух вокруг кулака Йоргена словно загустел, пошёл рябью, как марево над раскаленным асфальтом, только наоборот — холодное. И я услышала. Не ушами, а скорее костями черепа. Тихий, сверхнизкий, вибрирующий гул, от которого заныли зубы. Гул абсолютного контроля.

Каэлан не сдвинулся с места. Он даже не смотрел на кузнеца. Он просто взял свою кружку с элем и спокойно сделал глоток. Для всех в таверне это выглядело так, будто здоровенный, яростный кузнец вдруг впал в ступор посреди удара. Но я-то видела. Он парализовал его, не глядя. Невидимой, неслышной, несокрушимой волей.

— Руку опусти, — тихо, почти лениво,сказал Кальдер. — И сядь. Ты мешаешь мне обедать.

Рука Йоргена с глухим, тяжёлым стуком рухнула на столешницу. Он сам, как мешок с углем, тяжело плюхнулся на скамью напротив нас. По его лицу струился пот. Он смотрел на Кальдера с первобытным, суеверным ужасом человека, который только что заглянул в глаза божеству. Или демону. Он понял, что перед ним не просто городской писец.

— Кто… кто ты такой? — прохрипел он, и в его голосе больше не было ни капли гнева. Только животный страх.

Кальдер доел похлёбку, аккуратно отодвинул пустую миску и, наконец, посмотрел на кузнеца в упор.

— Я тот, кто видит, что ты не только вор, но и трус, раз поднимаешь руку на того, кто заведомо слабее. У тебя есть два пути, Йорген. Первый: ты немедленно возвращаешь вдове Мире ее землю. Отдаешь ей половину своего урожая с этого поля в качестве компенсации. И до конца её дней чинишь ей крышу и носишь дрова. Бесплатно.

В этот момент меня пронзило осознание, холодное и острое, как игла. Утром он не просто разбирал бумаги. Он сканировал их. Он впитывал каждую деталь, каждое имя, каждый долг, каждую кляузу, создавая в своём безграничном уме полную, исчерпывающую базу данных на весь городишко. Это была не просто магия. Это была информационная война, и он был в ней гроссмейстером. Это поразило меня, аналитика, даже больше, чем парализованный кулак.

— А второй? — сглотнул кузнец, его кадык судорожно дернулся.

— А второй… — Кальдер чуть подался вперёд, и на долю секунды мне показалось, что в его тусклых карих глазах полыхнуло расплавленное золото. — Ты отказываешься. И тогда завтра утром вся деревня узнает не только про землю. Но и про то, куда на самом деле ты ходил прошлой весной, когда говорил жене, что едешь на ярмарку в соседний город. И про то, чей на самом деле тот серебряный браслет, что ты недавно подарил своей дочери.