Книга Проект "Женить Дракона". Дедлайн: вчера!, страница 62 – Екатерина Незабудкина

Несмотря на колоссальное напряжение, уголки моих губ дрогнули. Его маскировка была безупречна. Настолько, что стала предметом приземлённых, деревенских споров.

Тилли, моя названная кузина, принесла нам две дымящиеся миски похлебки и тяжёлые глиняные кружки с элем. Она с неприкрытым любопытством разглядывала Кальдера.

— Доброго дня, господин, — пропела она. — Староста говорит, вы у нас надолго?

— Это будетзависеть от количества неразобранных бумаг, — проворчал Кальдер своим новым, скрипучим голосом. — Судя по утреннему объёму, я рискую встретить здесь старость.

Тилли хихикнула и, метнув на меня вопросительный взгляд, отошла.

— Неплохо, — одобрила я шёпотом. — Вы осваиваете искусство светской беседы. Уровень сарказма — приемлемый для целевой аудитории.

— Я адаптируюсь, — он зачерпнул ложкой похлебку. Попробовал. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Это съедобно. Удивительно.

Мы ели в тишине, окружённые какофонией таверны. Я ощущала пальцами грубую, шершавую поверхность кружки. Вдыхала густой аромат похлёбки. Слушала обрывки разговоров о неурожае, о больной корове соседа, о свадьбе дочки мельника. И на одно предательское, хрупкое мгновение я позволила себе расслабиться. Здесь не было ни одинокой башни, ни бессмертной магии, ни столетней трагедии, что лежала на его плечах. Была только похлёбка, терпкий эль и шумная, живая таверна. И это было почти… нормально. Эта простая, приземлённая жизнь имела свою грубую, неотразимую прелесть.

И в этот самый момент идиллия треснула.

Тень, упавшая на наш стол, была такой огромной, что, казалось, погасила свечу. Музыка, которую наигрывал какой-то парень на лютне, захлебнулась фальшивой нотой и смолкла. Разговоры вокруг нас снова начали угасать, один за другим, как свечи на сквозняке.

Кузнец Йорген. Тот самый, которого Кальдер этим утром уличил в обмане старой вдовы. Он не просто подошёл, он навис над нами, как грозовая туча. Вены на его бычьей шее вздулись толстыми жгутами, глаза были налиты кровью, а густой запах пота, угля и раскаленного металла ударил в ноздри так, что мне захотелось отшатнуться.

— Это ты тот городской умник, что суёт свой нос в чужие дела? — пророкотал он, и от вибрации его голоса по столу пробежала дрожь.

В таверне воцарилась мертвая тишина. Мой мозг, за долю секунды до этого пребывавший в расслабленном покое, переключился в режим боевой тревоги. Протокол «Враждебный контакт» инициирован. Статус угрозы: критический. Вероятность деэскалации вербальными методами: 3 %. Вероятность физического насилия: 97 %. План эвакуации А: опрокинуть стол, использовать как прикрытие, бежать к выходу. Отклонено: недостаточная скорость, высокая плотность толпы. План эвакуации Б: молиться богам, в которых я не верю.

Каэлан медленно, с почти оскорбительным спокойствием, поставил ложку рядом с миской. Он поднял на кузнеца свои поддельные, тускло-карие глаза, и в их глубине не было ничего. Ни страха, ни гнева. Только холодная, вселенская усталость существа, видевшего рождение и смерть цивилизаций.

— Я не сую нос. Я разбираю бумаги, которые приносите вы же. Если в них ложь, это не моя вина.

— Ложь?! — взревел Йорген, забрызгав слюной стол. — Да эта старая карга Мира сама не помнит, где её межа проходила!

— Она помнит, — ровно ответил Кальдер. — А ещё она помнит, что твой отец, перед смертью, клялся ей помогать. Ты же, вместо помощи, решил её обокрасть.