Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 3 – Людмила Вовченко

Она шла по жизни одна. Не потому что была несчастной. Просто у неё всё время было одно огромное «потом». Потом отношения. Потом семья. Потом отдых. Потом. А потом наступало новое «сейчас», и оно съедало всё.

Один раз она пыталась. Мужчина был красивый, уверенный, говорил правильные слова. А потом оказалось, что правильные слова — это его профессия. Он хотел её квартиру, её прописку, её ресурсы. И Лиза, посмотрев на него, подумала: «Удивительно. Я умею отличать хорошие волосы от плохих, а людей — ещё учусь». После этого она закрыла эту дверь. Не хлопнула — просто тихо закрыла, чтобы не было сквозняка.

Ей хватало работы. Ей хватало движения. Ей хватало мира, который она построила сама.

И вот поэтому она была так уставшей в тот вечер. Настоящая усталость — не когда ты много работал, а когда ты много держался.

Она приехала домой поздно. Сняла обувь, поставила на пол сумку, прошла на кухню. Налила себе чай. У неё был любимый — зелёный, с бергамотом и чем-то ещё, что продавцы называли «нотами весеннего утра», хотя на вкус это было как «пожалуйста, не умирай прямо сейчас».

Она включила лампу — мягкий свет, уютный, как будто квартира сама пыталась её обнять. На столе лежала коробка. Прямоугольная, аккуратная, обмотанная бумажным скотчем. На ней была наклейка доставки. И дата — сегодняшняя.

— Я ничего не заказывала, — произнесла Лиза вслух и тут же фыркнула. — Ну да, конечно. Сейчас открою — там будет «поздравляем, вы выиграли вертолёт». Спасибо, до свидания.

Коробка была тяжёлая. Очень. Для обычной посылки — слишком тяжёлая. Лиза постучала по ней ногтем. Звук глухой, как у дерева.

Она принесла нож, аккуратно разрезала скотч. Открыла.

Внутри был ларец.

Старинный. Тёмное дерево, резьба, потёртости, металлические уголки, как будто он пережил не одну поездку. Запах — старого дерева, пыли и чего-то ещё, неуловимого. Запах времени.

Лиза замерла.

— Ну вот… — прошептала она. — Вот этого мне сейчас не хватало. Спасибо, Вселенная. Ты умеешь делать подарки, да.

В ларце лежала брошь.

Не «викторианская», не «под старину», а настоящая.Тяжёлая, холодная. С камнями — не бриллианты, но что-то очень красиво огранённое. Металл — золото? Или сплав? Лиза не была ювелиром, но чувствовала цену вещей.

Она подняла брошь, поднесла ближе. На обороте — гравировка.

Лиза прищурилась, потому что буквы были тонкие, старые, с завитками:

«Елизавете…»

Её сердце дёрнулось.

Она прочитала дальше, медленно, не веря глазам.

Там было имя. И фраза, которая по коже шла мурашками.

Елизавета чувствовала, как реальность вокруг слегка смещается, как будто воздух в кухне стал плотнее.

— Что за… — прошептала она. — Нет. Нет-нет-нет. Это какой-то розыгрыш. Это… мама? Нет, мама бы так не смогла. Это… коллеги? Ну если коллеги — то я их уволю. Всех. Сразу.

Она проверила коробку. Никаких записок. Никаких вложений. Только ларец и брошь.

Лиза снова посмотрела на гравировку. Пробежала глазами по буквам. Имя. Упоминание Екатерины. Слова, которые не могли быть шуткой.

Она откинулась на спинку стула и рассмеялась — тихо, нервно.

— Так, Лиза. Давай по пунктам. Первое: ты устала. Второе: ты перенервничала. Третье: ты сейчас выпьешь чай, ляжешь спать, а утром найдёшь рациональное объяснение. В крайнем случае — не рациональное, но объяснение. Например: это реклама исторического сериала. Да. Конечно. Исторический сериал про парикмахера. Мечта.