Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 70 – Людмила Вовченко

Ученицы Елизаветы Оболенской были особенными.

Их легко узнавали — по походке, по манере держать голову, по уверенности. Они не суетились и не льстили. Они знали цену своей работе. Они открывали салоны, учили других, передавали знания дальше. Так появилась новая прослойка женщин — не фавориток и не служанок, а профессионалок. Сначала над ними посмеивались. Потом — обращались. Потом — зависели.

Где-то в архиве сохранилось письмо иностранного посланника, в котором он с удивлением отмечал, что «при русском дворе красота стала вопросом здоровья, а здоровье — вопросом политики». Имя Оболенской там не упоминалось. Но в примечании на полях кто-то аккуратно приписал: «не без участия одной особы».

О самой Елизавете говорили разное.

Кто-то утверждал, что она была слишком умна для своего времени. Кто-то — что слишком осторожна. Кто-то — что слишком смела. А кто-то шептал, будто она знала больше, чем позволено человеку знать, и потому никогда не торопилась.

Её дом всегда был полон света, запахов трав и звона смеха. Там обсуждали моду, здоровье, людей. Там не боялись спорить. Там не говорили глупостей — и если говорили, то над ними смеялись.

А однажды, много позже, в одном из её личных сундуков нашли аккуратно запечатанный ларец. Внутри лежала брошь — тонкой работы, с гравировкой, смысл которой современникам был неясен. В сопроводительной записке значилось лишь одно: «Доставить в надёжные руки. В нужный день. В нужное время».

Историки спорят до сих пор, что это означало.

Но мода на ухоженные волосы, живые лица, здоровую кожу и разумную красоту — осталась.

Как и привычка Екатерины улыбаться чуть шире обычного, когда кто-то при дворе произносил имя Елизаветы Оболенской.