Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 66 – Людмила Вовченко

Осторожный стук в дверь.

— Сударыня… — голос Анны был тихим, но уверенным. — Вы не спите?

Анна.

Бывшая монахиня.

Её свидетель, её якорь, её молчаливый союзник.

Елизавета поднялась, накинула халат и открыла дверь.

Анна стояла с подносом в руках. На нём — письмо с печатью и аккуратный свёрток. Лицо спокойное, но внимательное, будто она понимала: сейчас решается нечто большее, чем обычный день.

— Из канцелярии, — сказала Анна. — И… ещё одно.

— От кого? — Елизавета уже знала ответ, но всё равно спросила.

— От её величества.

Сердце дёрнулось — не резко, не панически, как раньше. Просто отметило факт.

— Проходи.

Анна вошла, поставила поднос. Елизавета взяла письмо, не вскрывая, поставила чайник на жаровню. Вода закипала медленно — и это было хорошо. Это было действие, за которое можно держаться.

— Ты напряжена, — заметила Анна.

— Я сосредоточена, — ответила Елизавета.— Это мой новый вид спокойствия.

Анна слабо улыбнулась.

Елизавета вскрыла письмо.

Почерк Екатерины был уверенным, быстрым, таким, каким пишут люди, привыкшие приказывать миру и не сомневаться, что он подчинится.

«Милая Елизавета. Сегодня после обеда жду тебя в малом кабинете. Без фрейлин и лишних глаз. Есть разговор. Я довольна. Но ты знаешь: моё довольство никогда не бывает бесплатным. Твоя Екатерина.»

Елизавета перечитала письмо дважды, затем подняла глаза.

— Значит, всё, — произнесла она спокойно. — Сейчас меня либо поднимут, либо привяжут.

— Или и то, и другое, — тихо сказала Анна.

— Именно.

Елизавета поставила письмо рядом с эскизами: маски, причёски, схемы париков, рецепты помад, списки тканей. Всё это выглядело не сказкой и не дворцовой блажью, а настоящей работой. И именно это спасало.

Она выпила чай, заставила себя съесть хлеб с мёдом — тело должно жить, даже если разум готовится к бою.

Собиралась она без суеты.

Платье выбрала тёмно-синее, строгое, но не траурное. Корсаж сидел плотнее — она изменилась. Не только телом, но и осанкой. Волосы уложила просто: гладко, с мягким объёмом у висков, без показной вычурности. Ни одной броши.

Брошь — потом. Если судьба захочет, она сама меня найдёт.

Перед выходом Анна протянула свёрток.

— Ваши записи… и нож. Я знаю, это неуместно, но…

— Это уместно, — перебила Елизавета. — Это жизнь.

Коридоры дворца уже оживали, но без бала — рабочим, деловым гулом. На неё смотрели. Узнавали. Шептались. Кто-то улыбался, кто-то завидовал.

Она не отвечала. Не из гордости — из сосредоточенности.

У малого кабинета стоял лакей.

— Сударыня Оболенская.

Она вошла.

Екатерина сидела за столом с чашкой кофе и бумагами. Домашний халат не скрывал величия — наоборот, подчёркивал его. Лицо было усталым. Настоящим.

В кабинете был ещё один человек.

Ржевский.

Елизавета остановилась лишь на миг. Этого хватило, чтобы всё понять.

Екатерина подняла глаза.

— Иди сюда, Елизавета. Садись. Не бойся. Я сегодня не кусаюсь.

Елизавета села, выпрямилась.

— Я слушаю, ваше величество.

И в этот момент она ясно поняла:

её прежняя жизнь закончилась окончательно.

А новая — только начинается.

Если хочешь, дальше заканчиваем историю жёсткои красиво:

одна финальная глава + эпилог — без растягивания, без скомканности, с огнём, выбором и точкой.

Екатерина откинулась на спинку кресла, внимательно разглядывая Елизавету так, как смотрят не на женщину — на решение. Взгляд был цепкий, умный, без сантиментов.