Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 64 – Людмила Вовченко

— С этим я как-нибудь справлюсь, госпожа Оболенская.

Она протянула ему руку — не как дама кавалеру, а как равная равному.

Он принял её, медленно, с уважением.

В этот момент где-то далеко, в другой части дворца, Екатерина, уставшая и довольная, сняла тяжёлую парчу с плеч и сказала старшей фрейлине:

— Что ж. Кажется, эта женщина не только причёски умеет делать. Похоже, я нашла того, кто наведёт порядок не только во внешнем виде двора.

Елизавета этого не слышала.

Она впервые за долгое время чувствовала не страх перед будущим, а спокойную готовность его встретить.

История подходила к своему финалу.

Но жизнь — только начиналась.

Ночь в Зимнем дворце никогда не была по-настоящему тёмной. Даже когда гасли люстры и стихала музыка, здесь оставался полусвет — отражённый от золота карнизов, от зеркал, от полированных полов. Он словно жил своей жизнью, не позволяя ни мыслям, ни чувствам спрятаться окончательно.

Елизавета шла по длинной галерее медленно, почти неслышно. Каблуки мягко касались паркета — новое платье было рассчитано не на эффект, а на движение. Она поймала себя на том, что больше не чувствует себя гостьей. Не приживалкой. Не временной фигурой, поставленной сюда волей императрицы.

Она чувствовала себя хозяйкой своей судьбы — и это пугало сильнее, чем радовало.

В груди тянуло странно, словно там собирался узел из мыслей, слов и решений, которые больше нельзя откладывать.

Вот так, Лиза. Ты хотела взрослой жизни? Получай. Без инструкций. Без «переиграть уровень».

За последние месяцы она изменилась не только внешне. Да, кожа стала ровнее, движения — увереннее, голос — ниже и спокойнее. Но главное — она перестала постоянно ждать удара. Мир больше не казался враждебным по умолчанию. Он стал… рабочим.

Опасным. Капризным. Но поддающимся.

В одном из окон отражение поймало её профиль. Елизавета остановилась. Несколько секунд рассматривала себя — не с привычной профессиональной критикой, а так, как смотрят на человека, которого только начинают узнавать.

— Ну здравствуй, — пробормотала она себе под нос. — Кто бы ты ни была.

В этот момент где-то совсем рядом послышались шаги.

— Я знал, что вы уйдёте сюда.

Голос Ржевскогопрозвучал тише, чем раньше. Без привычной усмешки, без провокации. Она не обернулась сразу — дала себе время.

— Вы слишком хорошо меня изучили, — сказала она.

— Нет. Просто вы не любите толпу, когда надо думать.

Он подошёл ближе, остановился сбоку, не вторгаясь в личное пространство. Это было новым. Раньше он бы непременно нарушил дистанцию — из принципа.

— Вы сегодня сделали невозможное, — продолжил он. — Двор гудит. Фрейлины в восторге. Даже старые интриганки не знают, с какого конца к вам подступиться.

— Потому что они не понимают, кто я, — ответила Елизавета. — А я не спешу объяснять.

— И правильно делаете.

Она наконец повернулась. Их взгляды встретились — без игры. Без флирта. Это было опаснее любого кокетства.

— Вы понимаете, что теперь отступать нельзя? — спросил он.

— Понимаю, — кивнула она. — Но и оставаться прежней — тоже нельзя.

Ржевский усмехнулся, но улыбка вышла короткой, почти горькой.

— Вы разрушаете привычный порядок. И мне это… нравится больше, чем должно.

— А мне не нравится, что вы так легко это признаёте, — ответила она. — Вы привыкли брать, не спрашивая.