Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 63 – Людмила Вовченко

Елизавета улыбнулась краешком губ.

Из будущего… Если бы они знали, насколько это не звучит гордо. Ни машин времени, ни великих миссий. Просто женщина, которая слишком много работала, слишком мало отдыхала и уснула с мыслью, что завтра снова клиенты, снова ножницы, снова чужие отражения в зеркале.

Теперь зеркала отражали её саму — другую. Спокойнее. Твёрже.

— Вы опять не спите, — раздался знакомый голос.

Она не вздрогнула. Уже привыкла.

Ржевский стоял в тени колонны, без привычной насмешливой позы. Камзол расстёгнут, волосы убраны простой лентой — не сердцеед двора, не любимец фрейлин, а просто мужчина, уставший не меньше её.

— А вы, стало быть, караулите окна? — тихо ответила она, не оборачиваясь.

— Я караулю вас, — без улыбки сказал он. — Потому что вы опять сбежали.

Вот теперь она повернулась. Взгляд у него был внимательный, слишком серьёзный для человека, который ещё месяц назад отпускал колкости про «старичков» и «приданое».

— Я никому не обязана объяснять,где нахожусь, — сказала она спокойно.

— Знаю. И именно это меня и бесит.

Он подошёл ближе, остановился на расстоянии шага. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, но не вторгаться. В этом был весь Ржевский — напор без грубости, уверенность без разрешения.

— Вы изменились, — сказал он. — И дело не в причёсках. Не в платьях. Вы… перестали смотреть на двор как на цель.

— Потому что это не цель, — тихо ответила она. — Это инструмент. И, признаться, не самый надёжный.

— Вы говорите, как человек, который собирается уйти.

Эта фраза задела. Елизавета вздохнула и снова посмотрела в окно, где в темноте угадывались огни города.

— Я собираюсь жить, Александр. А не играть в роли, которые мне любезно раздают.

Он усмехнулся — коротко, почти болезненно.

— Вот за это я вас и… — он замолчал, словно прикусив слово.

Она обернулась резко.

— За это — что?

Он выдержал её взгляд.

— За это я вас выбрал.

В тишине между ними словно что-то щёлкнуло. Не громко, не театрально — как замок, который долго не поддавался и вдруг открылся.

— Вы уверены? — спросила она медленно. — Вы же знаете, кто я в глазах двора. Вчерашняя приживалка. Сегодня — удачная затея государыни. Завтра — повод для сплетен.

— А вы знаете, кто я? — он наклонился чуть ближе. — Человек, которому надоело быть игрушкой. Которому впервые за долгое время интересно не завоёвывать, а идти рядом.

Елизавета рассмеялась — тихо, почти беззвучно.

— Вот это вы сейчас красиво сказали. Опасно красиво.

— Я умею быть опасным, — спокойно ответил он. — Но с вами… я предпочёл бы быть честным.

Она долго смотрела на него. В этот момент она вдруг ясно поняла: выбор уже сделан. Не сегодня. Не на балу. Гораздо раньше — в апартаментах, среди запахов трав и воска, когда он молча подал ей плащ; в аптеке, когда прикрыл её плечом от любопытных взглядов; в тот миг, когда не стал смеяться, увидев её уставшей.

— Я не обещаю вам лёгкой жизни, — сказала она наконец. — Ни титульной тишины, ни вечного восхищения.

— А я и не прошу, — ответил он. — Я прошу быть рядом. Остальное я выдержу.

Вдалеке послышались шаги. Где-то смеялись фрейлины. Двор снова напоминал о себе.

Елизавета выпрямилась.

— Тогда вам придётся принять и мою работу. И моих людей. И мою страннуюпривычку всё менять.

Он улыбнулся — впервые по-настоящему тепло.