Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 61 – Людмила Вовченко

Утром город снова стал обычным — шумным, деловым. Но для Елизаветы что-то изменилось. Она больше не была просто женщиной, выживающей в чужом времени. Она стала женщиной, которая хочет.

А это, пожалуй, было самым опасным из всех её приключений.

Утро встретило её не светом, а звуками. Где-то внизу скрипнула дверь, звякнула посуда, шаги — осторожные, домашние. Жизнь шла своим чередом, будто ночью ничего не произошло. Будто её сердце не сбилосьс привычного ритма, будто пощёчина не жгла ладонь воспоминанием.

Елизавета сидела у окна, укутанная шалью, и смотрела, как по улице медленно тянутся телеги. Она ловила себя на том, что ищет взглядом знакомую фигуру — глупо, бесполезно. Ржевский не был из тех, кто появляется случайно. Он приходил только тогда, когда считал нужным.

— Значит, так, — пробормотала она себе под нос. — Ты взрослая женщина. Не девочка. Не барышня из пансиона. И уж точно не героиня дешёвого романа.

Слова звучали разумно. Тело с ними не соглашалось.

Сестра мужа вошла без стука, как делала всегда. В руках — поднос с чаем. Она посмотрела внимательно, слишком внимательно, и Елизавета сразу поняла: вид у неё соответствующий.

— Он был здесь, — не спросила, а сказала сестра.

Елизавета кивнула.

— И?

— И ты его не выгнала сразу.

— Я его выгнала, — сухо ответила она. — Чуть позже.

Сестра усмехнулась, ставя поднос.

— Значит, зацепил.

— Он опасен, — сказала Елизавета, глядя в чашку. — Такие мужчины ломают жизни. Не нарочно. Просто по дороге.

— А ты не из тех, кого ломают, — спокойно ответила та. — Ты из тех, кто выживает. И меняет правила.

Елизавета подняла взгляд. В этих словах не было лести — только констатация факта. И от этого стало неожиданно легче.

Весь день прошёл в делах. Примерки, списки, расчёты. Она погрузилась в работу с головой — так, как умела всегда. Руки двигались уверенно, голос звучал спокойно, мысли складывались в чёткие схемы. Она снова была хозяйкой положения. Почти.

Ржевский не появлялся. Не присылал записок. Не напоминал о себе. И это злило куда сильнее, чем его присутствие.

К вечеру пришло письмо от двора — короткое, сухое. Екатерина назначала дату следующей встречи. Маскарад был признан успехом. Салон — утверждён. Покровительство — обещано.

Елизавета закрыла глаза.

Она добилась своего. Почти всего. Осталось только одно — решить, что делать с мужчиной, который не вписывался ни в один её план.

Поздно ночью, когда дом снова затих, она вышла в сад. Холодный воздух отрезвлял. Звёзды висели низко, словно можно было дотянуться.

— Я не обязана выбирать сейчас, — сказала она вслух.

И вдруг поняла, что это правда.

Она никому ничего не должна. Ни Екатерине. Ни обществу. Ни Ржевскому. Ни даже себепрежней. Она уже изменила свою судьбу — значит, сможет изменить и эту часть.

Если он вернётся — разговор будет другим. Без пощёчин. Без бегства. На равных.

А если нет… что ж. Она проживёт и без него.

Но где-то глубоко внутри она знала: такие мужчины не уходят навсегда. И такие женщины — тоже.

История подходила к концу не громкой точкой, а ровным, уверенным дыханием. Не обещанием счастья — а готовностью к нему.

И этого было достаточно.

Время, как ни странно, пошло ей на пользу.

Прошла неделя. Не та неделя, что тянется, как болезнь, а та, что наполнена делами до краёв. Салон заработал в полную силу: фрейлины приезжали с утра, уезжали затемно, смеялись, шептались, спорили, а уходя — смотрели на себя в зеркала так, словно видели там не отражение, а новую версию собственной судьбы.