Книга Злодейка (не) его романа, страница 35 – Юки

— Хозяйка… — Его голос сорвался. — Я… думал, вы мертвы.

— Все мы иногда мертвы. Пока не решим жить снова.

Он выпрямился и поклонился мне.

— Слушаю вас.

Я кашлянула, борясь с голосом, и приказала:

— Проникни во дворец. Как угодно, под видом слуги, повара или посыльного. Завтра во дворце бал, и мне нужно кое-что знать: кто из охраны принят недавно, где хранят напитки и кто подает вино к столу короля.

Он только кивнул. Без лишних вопросов. Хорошо дрессированная тень все еще слушалась меня.

Второй была «Лилия», в аптекарской лавке под вывеской «Снадобья и настои».

Женщина не сразу пустила меня. Но когда я произнесла ключевую фразу — «Сироп для памяти, с тремя каплями чеснока», — дверь отворилась.

Внутри было тепло и темно. Стеклянные баночки отливали лунным светом, пахло ромашкой и ложью.

— Зельда, — выдохнула она, разглядывая меня. — Ты изменилась.

— Все меняется, Лилия.

— Даже ты?

— Особенно я.

Я вложила ей в руку перстень с зеленым камнем — знак, который Зельда носила на тайные встречи.

— Мне нужны имена. Те, кто работает на Рейва. Служанка в свите леди Ирен. Два капитана охраны. Найди их. И предупреди Кембру — главу гвардейцев короля.

Лилия подняла бровь.

— Лично?

— Как угодно. Но он должен знать.

Третьим был Шептун.

Старый шантажист. Молчун, который всегда держал нож в сапоге и в любой момент готов был его применить. Я нашла его у разрушенной часовни на кладбище, где в полночь только кошки и демоны шепчутся с живыми.

Он не разговаривал, только писал. Кажется, ему когда-то вырвали язык.

Я протянула ему бумагу и уголь. Он вывел криво: «Ты — призрак?»

Я улыбнулась.

— Призрак, который не хочет, чтобы завтра кто-то стал трупом.

Я протянула ему задание — имя Ирен, герб Рейва, полный расклад по тому, что может случиться.

— Следи. Не трогай их раньше времени. Но если что…

Я провела пальцем по горлу. Он кивнул. И исчез, как умеют только те, кто давно перешел грань страха.

Когда я возвращалась в особняк, небо начало сереть. Слуги все еще поглядывали с опаской — будто я могла раствориться, как сон. Но я была более живая, чем когда-либо.

У себя в комнате я написала сразу два письма:

— Первое — Эдгару, со всемиименами.

— Второе — прощальное, что-то вроде завещания. Если меня убьют. Если что-то пойдет не так.

Первое я передала управляющему, наказав передать его не раньше, чем завтра. Вложила второе в медальон, отдала экономке.

— Только если меня не станет. Не раньше. Обещай.

Она прижала кулон к груди и кивнула, почти со слезами.

Я посмотрела в зеркало и не увидела Зельду. Только себя. Глаза уставшие, губы бледные, но внутри — пульсировала сила.

Я одна. Против них всех. Но я знаю их игру. А значит — могу перевернуть доску.

Завтра будет бал и охота. Но я уже иду с ножом за спиной. И, если будет нужно — стану той, кого они боялись прежде. Только на своей стороне.

Карета катилась быстро, почти летя по улицам. Колеса взвизгивали на поворотах, лошади рвали поводья, а кучер все подгонял их.

Я же сидела, вцепившись в поручни, чтобы не упасть, и раз за разом прокручивала в голове то, что сегодня должно случиться. То, чего я не должна допустить.

Спокойно. Ты справишься. Ты знаешь достаточно. У тебя есть время.

Снаружи мелькали деревья, поля, редкие постоялые дворы, а горизонт быстро светлел, и рассветное небо окрасилось красным. Я почти не спала этой ночью, и внутри меня холодная расчетливость и сосредоточенность боролись со страхом и волнением.