Онлайн книга «Горячее эхо песков»
|
— Какая еще логика? — махнул рукой Иваницкий. — Тут — политика. Кто может знать, для чего американцам понадобилось взрывать завод, который они же и построили? Сами построили, сами взорвали… У политики своя логика. И откуда бы пакистанским солдатам знать об этой логике? Думается, своей английской речью мы поставили их в тупик. Вот сейчас они размышляют, кто мы есть такие на самом деле. — Думаю, скоро они все поймут, — мрачно произнес Прохоренко. — После первого же допроса. Ведь будут же они нас допрашивать! Тебе хорошо, ты хотя бы знаешь английский язык. Стало быть, какое-то время сможешь водить их за нос. А я английского языка не знаю. И как мне быть? — А ты прикинься глухонемым, — невинным тоном посоветовал Лютаев. — Ну да, немым! — хмыкнул Прохоренко. — Значит, я прикинусь немым, ты прикинешься немым и все остальные тоже. Никто ведь, кроме командира, не знает английского языка. Хорошенькое дело! Спецотряд подрывников, и все немые! Один командир говорливый! Бойцы дружно рассмеялись. Картина, которую нарисовал Прохоренко, и впрямь выглядела забавной. Отряд подрывников, сплошь составленный из немых бойцов! Новое слово в спецназовском деле! — Вот потому-то я и не знаю, как быть дальше, — признался Иваницкий. — Будем действовать по обстоятельствам. Впервой, что ли? Главное — мы живы, а все остальное приложится. Помолчали. Каждый обдумывал слова, сказанные командиром. — Кицак, ты как? — спросил Иваницкий. — Живой, — ответил Кицак. — Голова только кружится. — Я сейчас посмотрю твою рану, — подал голосКалинин. — Промою, перевяжу. Где-то у меня еще остался бинт. И вода у нас есть. Двигайся вот сюда, ближе к свету… Рана оказалась средней тяжести. Пуля угодила Кицаку в правую сторону груди и где-то там застряла. Во всяком случае, выходного отверстия не было. — Вот так, — сказал Калинин. — Промыли и перевязали. Теперь тебе нужно поспать. Клади голову мне на колени и постарайся заснуть. Сон — лучшее лекарство. А пуля пускай внутри тебя бултыхается. Ничего страшного. Раз она не убила тебя мгновенно, то, стало быть, еще поживешь. Вон люди с осколками у сердца живут по пятьдесят лет. А тут какая-то паршивая пулька. Ты поспи. — Всем тоже спать! — скомандовал Иваницкий. Для постороннего уха такая команда могла бы показаться полной несуразицей. Как спать? Разве можно уснуть в этом грохочущем железном ящике? Тем более когда ты в плену, тебя везут невесть куда и неизвестно, что с тобой будет дальше? Но так может рассуждать лишь человек несведущий. Что же касается бойцов спецназа, то они могли спать в любое время и в любых условиях. Каждый из бойцов знал особую технику засыпания. Раз, два, три — и ты уже спишь. Если разобраться, то сон многое значит. Из невыспавшегося человека какой боец? Вот и сейчас, как только прозвучала команда, все почти сразу же уснули. Тем более давала о себе знать бессонная ночь, которой предшествовал трудный день. Днем бойцы шли к заводу, затем искали сбежавшего проводника, а ночью… А ночью был бой. И днем, который последовал за ночью, тоже был бой… …Проснулись они оттого, что грузовик перестал трястись и дребезжать. Стало быть, он остановился. А раз остановился, следовательно, в жизни восьмерых запертых в железной будке людей намечаются перемены. И кто знает, какими они будут… |