Книга Афоня. Старая гвардия, страница 4 – Валерий Гуров

— Ваша подпись, Афанасий Александрович, — мягко сказал рыжий.

Я достал очки, развернул документ. Глаза уже подводили, но на бумаге пока ещё буквы выстраивались чётко. Строка за строкой, всё было ясно: пункт о демонтаже вооружения, графа «вывоз в порт: Пусан», подпись представителя, печать. Чем дальше я читал, тем больше мрачнел.

Сбывались мои худшие ожидания.

— Погоди, — сказал я, не поднимая головы. — Тут написано, что оружие уже снято. Но оно стоит, — я ткнул пальцем в борт.

Ответом стало тягучее молчание.

Бизнесмен и офицер переглянулись — быстро, но я успел уловить этот взгляд. Нет, не было там мук совести — только сожаление, что я это всё углядел.

Единственное, почему я вообще разговаривал с ними и ломал эту чертову драму — возможность снять орудия и технику с катера. Была у меня надежда, что орудия попадут на склады нашего Министерства обороны.

Была… да только что канула в Лету. Бизнесмен кивнул офицеру:

— Сходите, пожалуйста, обсудите детали с господином Паком.

Офицер ушёл, а бизнесмен повернулся ко мне, и на его лице появилась улыбка — вежливая, приторная, и при этом без тени уважения.

— Афанасий Александрович, — зашептал он почти ласково, — это нормальная практика. Корабль демонтируют уже в Корее, естественно, под присмотром наших лучших специалистов. Так даже проще, логистика выстроена, бумаги чистые. Адмирал Козыревуже подписал всю необходимую…

Я вздрогнул, когда услышал знакомую фамилию.

— Как — подписал? — холодно спросил я.

— Пожалуйста, — рыжий ткнул пальцем в одну из подписей на документе. — Вот подпись.

У меня аж мурашки по спине побежали. Димка Козырев… сын сержанта Козырева, с которым мы вместе брали Курилы в 45-м… да не может такого быть! Я ведь только вчера звонил адмиралу, он заверял, что ни за что не поставит подпись, и соглашался, когда я назвал передачу корабля предательством Родины.

Однако подпись адмирала была… вот она. Я смотрел на залихватскую закорючку, чувствуя, как внутри разгорается пламя.

Спокойствие, товарищ капитан…

Я медленно снял очки, посмотрел рыжему прямо в глаза.

— Ты хоть понимаешь, что на этом корабле стоит оборудование с грифом «секретно»? — сухо спросил я. — Что товарищ Козырев за подобный приказ себе уже трибунал обеспечил?

— Афанасий Саныч… — попытался перебить меня рыжий.

— Отставить! — рявкнул я, — Вы что творите, сынки? Вы хоть представляете, что сдаёте?

Рыжий не ответил. Только продолжая улыбаться, сунул руку во внутренний карман пиджака. Достал плотный белый конверт.

— Афанасий Александрович, — сказал он почти доверительно, — я же понимаю, вам сейчас нелегко. Деньги на сберегательной книжке сгорели, неопределенность… Всё мы знаем. Вот, — он приподнял конверт двумя пальцами, — десять тысяч зелени. У. е. Как бы сказать… выходное пособие. Чтобы без обид.

Я посмотрел на конверт. На секунду даже не понял — что это, подачка или проверка?

Пальцы сжались в кулаки.

Хотел же, блин, так всё провернуть, чтобы по-тихому, без жертв, так сказать. Но терпеть такое — увольте!

— Значит так, — сказал я тихо. — Вы, сынки, совсем страх потеряли. Офицеру взятку суёте…

Бизнесмен пожал плечами, не переставая улыбаться, будто мы обсуждали цену рыбы на рынке.

— Не надо громких слов, командир. Время нынче другое. Все живут как могут, — хмыкнул он. — Не получилось у нас построить коммунизм, что ж теперь поделать. Надо же получить компенсацию за несбыточные мечты.