Книга Афоня. Старая гвардия, страница 3 – Валерий Гуров

Европейцы, корейцы — какого черта они едут по Сахалину, по нашим причалам, и вовсе не как любопытные туристы? Это не сон и не кошмар, это горькаяреальность.

Приказ сверху пришёл чётко и недвусмысленно: подготовить документы, подписать акты передачи, допустить инспекцию. Как командующий, в чьей ответственности находился ракетный катер, я должен был поставить подпись. Подпись, после которой орудия снимут, а сам катер уйдет в неизвестность.

Я увидел, как из машины выходят крепкие люди в тёмных куртках — братки. Среди них был ещё, конечно, офицер в военной форме, бизнесмен с рыжими короткими волосами и представитель какой-то корейской компании с папкой в руках.

Они поднялись по трапу. Офицер отдал мне честь — резко, показательно, как положено. От этого жеста стало гадко. Человек в форме, в которой когда-то стояли те, кто гибли за присягу, теперь пришёл устраивать торг. Я едва кивнул в ответ, приветствовать его по уставу я не смог бы даже под дулом пистолета.

Следом поднялся кореец — улыбнулся, кивнул, сделал свой поклон, вежливый, до мерзости правильный. Я посмотрел и ему в глаза — и не ответил. Русский человек не кланяется никому.

Потом шагнул бизнесмен. Уверенный, лицо — будто пластиковая маска с утренника, без единого чувства. В дорогом пальто, с мягким кожаным портфелем и с россыпью неуместных веснушек на физиономии.

— Здравствуйте, Афанасий Александрович, — сказал рыжий бизнесмен, протягивая руку.

— Это кто? — спросил я у офицера.

— Уважаемый бизнесмен, — шепотом ответил тот, будто извиняясь. — Компания Анатолия Борисовича выступает посредником сделки.

«Посредником»… вот теперь так называют тех, кто грабит собственный флот.

— Понятно, — сказал я хрипло. — Что от меня требуется?

Жать чистую, холёную ладонь рыжего-конопатого я тоже не стал.

Бизнесмен улыбнулся мягко, почти покровительственно, будто разговаривал не с капитаном, а со сторожем.

— Всего лишь подпись, Афанасий Александрович. Формальности.

Я молча направил взгляд на офицера. Тот отвёл глаза.

Я понимал, что спорить бессмысленно. Все решено. Начну цепляться, и завтра меня спишут, как списали Хватова. Они найдут формальный повод. Вот только, в отличие от Саныча, я сегодня пойду до конца. Сдавать свой корабль я не намерен, и этих уродов сегодня ждёт сюрприз.

Бизнесмен начал копошиться в своем портфеле, доставая бумаги. А кореец, как у себя дома, принялся ходить по палубе — трогал пушки, как музейныеэкспонаты. И все что-то приговаривал — «сунь-мунь»… бесовщина. Сделал бы я ему «сунь» кое-куда, но не сейчас, ещё не вечер.

— Р-руки убери, — прорычал я, не стараясь скрыть раздражение.

Он нахмурился, пожаловался на своём языке бизнесмену. Тот, не моргнув, сложил ладони на груди и сделал поклон… Срамота, тьфу ты… черт подери. Еще бы в зад его поцеловал!

— Давай уже подписывать твой акт, или что там надо подписывать, и отправим корабль на демонтаж, — поторопил я.

Бизнесмен поправил галстук, достал папку, в которой лежала бумага с аккуратными строками и печатями. Офицер, который был рядом, взял документ и подмахнул, даже не глядя, что именно подписывает.

Бизнесмен, кивнув, протянул папку с документами мне. Пальцы у него были ухоженные, аккуратные. Я взял ручку, и рука дрогнула. Я вспомнил голос Козырева, вспышки огня на тогдашних Курилах, запах пороха. В памяти мелькнули лица тех, кто не вернулся…