Книга Афоня. Старая гвардия, страница 1 – Валерий Гуров

Грохот стоял такой, будто сама земля, рискуя расколоться на куски, пыталась вывернуться из-под ног. Песок и щебёнка летели в лицо, смешиваясь с гарью, потом и солью моря. Воздух дрожал от стрекота пулемётов. Где-то справа каменной крошкой осыпалась скала — японцы вцепились в остров, как в свой последний рубеж.

Счетверенный пулемет строчил короткими очередями. Пехота пошла вперёд, сквозь дым и ветер, по колено в воде.

— За Родину! За Сталина! — понеслось над заливом, и от этого крика побежали мурашки.

Десантники прыгали за борт, увязая в серой пене. Они шли, не пригибаясь, будто смерть у них на довольствии. А я поливал берег свинцом, пока хватало ленты.

Вдоль кромки тумана показались японские танки. Маленькие, злобные… один из них повернул ствол прямо на десант.

— Хрен вам вместо советского бойца! — зарычал я, направляя на «япошку» огонь.

Пули высекали искры из брони, отвлекая эту чертову машину. Через секунду мелькнула тень — это был сержант Козырев, наш ростовский пацан, мой земеля. Он бежал, пригнувшись, с гранатой в руках.

Танк выстрелил — дым, грохот, земля взметнулась столбом. Когда пыль рассеялась, танка уже не было. Черный дым возвышался над башней… а рядом Козырев, лежал лицом вниз, прячась от осколков.

— Молодец, — выдохнул я, — своё дело сделал.

С моря катила следующая волна десанта. Небо раскалывалось на части от грохота, будто бы с самих небес сыпались горящие осколки.

Русский медведь проснулся. И теперь его уже не остановить…

Наваждение начало уходить. Вспышки, крики, грохот орудий — всё растворилось, как дым после залпа. Вместо гула моря и артиллерии послышалось дребезжание — тонкое, навязчивое.

Виу… виу… виу…

Телефон.

Я вздрогнул, приходя в себя. Солнце ударило холодным утренним светом. А из магнитофона тихо тянулся голос Муслима Магомаева:

«Я — гражданин Советского Союза…»

Недавно внуки подарили этот чёртов кассетник — подарок к юбилею, мне исполнилось семьдесят лет. «Чтобы дед не скучал», сказали, ещё добавили: сувенир эпохи. На батарейках, со скрипом, но работает.

Вот только сегодня голос Магомаева звучал как насмешка… да и магнитофон даже был не наш. Сделано в Японии. Дожились…

Я потёр лицо, чувствуя, как дрожат пальцы. Курилы, дым, наши ребята… Козырев. Если я вспоминаютот штурм, значит, день будет тяжёлый. Не к добру.

Телефон продолжал вибрировать.

Я глянул на дисплей — цифры расплывались, глаза не фокусировались. Старость… да, вот она. Всегда думаешь, что минует, а нет — и тебя догнала.

Я выдохнул.

Семьдесят лет — не шутка. Формально я ещё действующий капитан второго ранга ВМФ, хотя здоровья всё меньше… После распада Союза всё пошло под откос: и флот, и люди, да и я сам. А ведь когда-то думал, что буду жить вечно.

Я помассировал виски.

Вчера был очередной разбор — комиссия из округа, какие-то «предприниматели», «инвесторы». Мол, катер надо списать, оформить под металлолом. А я ведь служу на нём с семидесятых. Это мой корабль… да больше скажу — это моя жизнь.

Я надел очки и снова посмотрел на экран, на крупные черные буквы. Тоже, блин, придумали, телефоны без проводов, с экранами, без ста грамм не разберёшься. А кто звонил… кому надо, перезвонят.

Я вдохнул полной грудью. Морской воздух был холоден и солоноват. Волнение сегодня на море было лёгкое, под брюхом катера перекатывалась вода. Надо ж вот так… закемарил прямо возле шестиствольной пушки.