Книга Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории, страница 87 – Виктор Динас, Марьяна Олейник, Лилия Гаан, и др.

Осклабившись, ротмистр подвел итоги:

— В таком случае, хозяин, готовь комнату для меня. Сообразно заслугам перед Отечеством и государем.

Этот напыщенный гусь внаглую издевался над нами, словно напрашиваясь на скандал. Любит, видно, играть господин «Буйнов», очень любит. Не отогрелся даже и лишь с печки спрыгнул, а туда же — партия-с.

Я все-таки усмехнулся. Если б ротмистр догадался, сколько о нем знает вывалившийся из объятий вьюги неизвестный подпоручик, он бы определенно не обрадовался.

— Я что-то сказал смешное? — Усы ротмистра напряженно вытянулись.

— Нет, что вы, — улыбнулся я. — Может ли быть что-то важнее заслуг перед Отечеством?

Он внимательно посмотрел на меня, словно раздумывая, затем резко повернулся и бросил хозяину постоялого двора:

— Ты еще здесь? Мне сто раз повторять?

— Оставьте, — отозвались из темного угла. — Вы безмерно мне симпатичны, голубчик, однако отдельную комнату уже приготовили не для вас… И не для меня, если вы об этом хотели спросить.

— Кто же там? — спросил ротмистр так невинно, что сомнений не осталось — комедию ломает. Прекрасно он осведомлен, кто именно там, в комнате.

А теперь и я знаю, кого преследовала эта парочка — матерый карточный шулер со своим кучером. Кстати, а где этот мерзавец, из-за которого я чуть не загнал свою лошадь и сам не сгинул? Кучер-то где?

— Там дама, — ответил из угла тот, невидимый. — Моя племянница.

А затем он вышел на свет и перестал быть невидимым.

* * *

Этого человека я не видел двенадцать лет.

Граф не сильно постарел, но время наложило и на него свою печать. Его когда-то гладкое и холеное лицо казалось высохшим. И бакенбарды будто поредели. Прежним остался только взгляд — холодный и надменный.

До сего дня мы с ним встречались лишь однажды. Узнает ли он меня? Правда, шрама на щеке у меня тогда не было, а были юношеский пушок над верхней губой и наивное выражение лица. Теперь это в прошлом, а настоящее у печки греется…

— Граф Каверин, — сказал он, глядя на меня пустыми глазами. Я ровно такие же делаю, когда стараюсь показать, что не узнаю собеседника. Хотя чем черт не шутит, вдруг действительно не признал. Двенадцать лет — это не кот чихнул.

В этот миг распахнулась дверь, и в сени вместе с завыванием метели ввалился невысокий человек в драном тулупе и при бороде.

— Барин, я лошадей того, в стойло, — сообщил человек. — А хозяин-то это, где хозяин-то?

— Чего тебе? — мрачно осведомился хозяин, занося две бутыли и поднос с кружками.

— Так я это, в стойло лошадей, — повторил бородач. — А где хозяин? Ты, что ль?

Я вгляделся в простодушное лицо кучера и поразился произошедшей с ним метаморфозе. Неужели это тот самый человек, усмиривший в трактире местных шулеров, когда те решили выбросить очередную пощипанную жертву на улицу? В самый разгар скандала он подошел к ним, и одного движения его бровей было достаточно, чтобы здоровенные детины притихли и отпустили несчастного с миром, хоть и без денег.

А сейчас бородач стоит перед нами и глазами хлопает.

— Во, дурной, — хмыкнул хозяин. — Сказано тебе раз — я тут заправляю. Про Кривого слышал?

И хозяин повернулся к нему той половиной лица, где была повязка на глазу. Сделал он это неуклюже, задев плечом ротмистра.

— Слепой дурак! — выругался тот. Потом повернулся к нам с графом, кивнув на бородача: — Мой кучер, нынче же нанял. Представьте, господа, что мой слуга, скотина подлая, ни с того ни с сего запил — ну просто бревно бревном. И ведь как некстати! Рожу я ему всю избил, а не добудился. Пришлось нанять это чудовище.