Книга Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале, страница 63 – Штефан Людвиг

Главное было иное: не упустить ни одной детали.

А этого, увы, никак нельзя было исключить – напротив. То, что он, к примеру, и мысли не допустил, что Иоганн Кеферберг заявит на Адама Морлока как на обманщика, было непростительным промахом, свидетельством вопиющей опрометчивости. Лавина, вызванная этим проступком, едва не накрыла его самого и была остановлена лишь в последний миг, но главным образом ему просто повезло. А везение – редкая птица, особенно для такого, как Норберт Хайнлайн, прожившего на земле уже более полувека и не имевшего особых оснований и впредь полагаться на капризную улыбку судьбы, что было бы верхом безрассудства.

Опять щелчок. Агрегаты вновь ожили.

Хайнлайн наклонился, опустил чемодан на пол, расстегнул молнию, раскрыл крышку.

Рыться в чужом кошельке неприятно, а перебирать чужое белье – вдвойне. Стиснув зубы, Хайнлайн разложил рядом с чемоданом полдюжины рубашек, несколько пар брюк, груду галстуков. Следом появились войлочные тапочки, пижама в полоску – и, наконец, полиэтиленовый пакет, прикоснуться к которому он дерзнул лишь кончиками пальцев: его содержимое, увы, не оставляло сомнений в том, что нижнее белье в нем было ношеным.

Если Норберт Хайнлайн и питал надежду пролить свет на происхождение загадочных алюминиевых ящиков, то эта надежда быстро растворилась. Чемодан хранил гробовую тайну. Все, что находил он среди тщательно отглаженного гардероба, было лишь немудреными дорожными аксессуарами: сшитая вручную косметичка из добротной бычьей кожи, бритвенный футляр в том же благородном оттенке, борсетка, неизменно сопровождавшая Адама Морлока, и – словно в насмешку – обложка от планшета, вырезанная из того же самого материала, будто весь этот кожаный ансамбль был вызовом скромному пуританству Хайнлайна.

Норберт, человек в технических делах совершенно несведущий, сумел нащупать кнопку включения сбоку устройства, но ничуть не удивился, когда экран остался темным. Видимо, аккумулятор давно разрядился. Возиться с ним сейчас значило бы попусту тратить силы. Пожав плечами, он положил планшет обратно к остальным вещам и уже потянулся было закрыть чемодан, как вдруг…

Глухой металлический звон. Где-то внутри крышки.

Хайнлайн замер. Внутренний порыв, давно ему чуждый, вдруг овладел им – этот стыдливый азарт доморощенного детектива.

Он провел ладонью по внутренней стороне обивки: ни застежек, ни скрытых карманов. Нахмурившись, склонил голову, поднеся ухо к чемодану, и встряхнул его. Предмет внутри откликнулся еле слышным стуком. Лезвия у Хайнлайна при себе не было. Тогда он, вооружившись обычной шариковой ручкой, осторожно проковырял небольшую дырку в подкладке. Палец скользнул внутрь, подцепил ткань – и, приложив усилие, он разорвал ее.

Подкладка оторвалась, открыв тонкий слой картона, легко поддающегося ногтю. Вскоре и картон был вынут. Между пластиковой оболочкой и хлипкой обивкой приютился тайник.

Тайник с ответами.

Утверждение Хайнлайна о том, что Морлок звонил из Дубая, оказалось не столь уж беспочвенным. Документы, аккуратно припрятанные в этом потайном кармане, раскрывали прошлое: среди них обнаружился иорданский паспорт. В одном из первых их разговоров Морлок небрежно обмолвился, что «немного поездил по свету» – и это было явным преуменьшением. Судя по штампам, человек с родимым пятном, впоследствии назвавшийся Адамом Морлоком (если только это было его настоящее имя), оказался не просто скромным путешественником – он представлял собой подвижную тень, скользящую от одной границы к другой под маской все новых и новых имен. Судя по штампам, этот человек – кем бы он ни был на самом деле – вел свои дела от имени гражданина Чехии, Австрии или Польши, в качестве аргентинского дипломата, центральноафриканского специального атташе, а то и вовсе мальтийского посла.