Книга Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале, страница 28 – Штефан Людвиг

Внизу, в подвале, таких сложностей уже не возникало. Кабина останавливалась в углу, у дальней стены. В противоположном углу стояла старая холодильная камера. Между ними было всего лишь несколько шагов. Толстостенная, обшитая изнутри утеплителем, камера была установлена еще при жизни деда Хайнлайна. В свое время в ней хранились целые свиные туши и десятки говяжьих половин – места в ней было в избытке.

Однако теперь Норберту Хайнлайну предстояло столкнуться с новыми препятствиями. Тяжелые железные засовы поддавались с большим трудом. Двустворчатая дверь с внутренней изоляцией заклинила, и, чтобы открыть ее, пришлось налечь плечом. Когда же наконец она поддалась и с хриплым лязгом открылась, из петель сыпанула ржавчина.

После того как Хайнлайн втащил в камеру тело Морлока, собаку и мешок с отходами, лицо его было залито потом. Уже собираясь захлопнуть дверь, он вдруг вспомнил об одной мелочи: вернулся, вынул из подъемника туфлю Морлока и его сумочку, отнес их внутрь, укорил себя за невнимательность и, втянув воздух сквозь сжатые зубы, снова с трудом затворил тяжелую дверь, задвинув засовы.

Он тяжело дышал, едва переводя дух, однако отдыхать было некогда. Подъемник, несмотря на десятилетия простоя, все еще работал – но как насчет холодильной установки? Взгляд его скользнул по толстой силовой линии, терявшейся за паутиной и тянувшейся к допотопному распределительному щиту. От него был проложен кабель к боковой стене холодильной камеры. Защитная крышка отвалилась, и взору открылся хаос: хрупкие, ломкие провода, окислившиеся зажимы и запыленные фарфоровые предохранители торчали вперемешку, словно внутренности старого организма, давно утратившего былую цельность.

Хайнлайн, беззвучно взмолившись, взялся за увесистый поворотный тумблер, соединенный с распределением. Раздался резкий щелчок, вспыхнули искры, и он отпрянул в испуге. Под тумблером затеплилась контрольная лампа. Из распределительного ящика потянулось тонкое облачко дыма, но при этом агрегаты с тяжелым гулом ожили.

Облегченно смахнув пот со лба, Хайнлайн уже собирался покинуть подвал, но тут заметил на полке две алюминиевые коробки. Обе были примерно вдвое больше обувной, снабженные складными ручками по бокам и надежными щеколдами.

Щелкнуло реле – холодильник перешел на повышенную мощность. Стены задрожали, металлическая дверь, ведущая от камеры и подъемника к более глубоким слоям подвала, задребезжала в петлях.

Адам Морлок был мертв. Он лежал там, за исцарапанной двустворчатой дверью. Краска облупилась, края были изъедены ржавчиной, из щелей выглядывали волокна старой теплоизоляции. Под поворотным тумблером на плитке пола расползалась лужа – вода сочилась из потрескавшейся свинцовой трубы под потолком.

Разумеется, Хайнлайн еще долго будет мучиться угрызениями совести. Ему будет не хватать бесед с Адамом Морлоком. Он никогда не интересовался тем, что именно Морлок хранил здесь, в подвале, и, поскольку неделями не заглядывал туда, увидел эти ящики впервые. В нем заколыхалось вполне объяснимое любопытство, но Хайнлайн помнил и об ответственности. Он знал: в гибели Морлока виноват он сам. Это было необратимо. И все же, как человек порядочный, как честный торговец, он чувствовал, что обязан хотя бы сохранить частную тайну покойного.