Онлайн книга «Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале»
|
Такого же твердого убеждения был и сам Норберт Хайнлайн. А то, что он вряд ли мог бы позволить себе достойное учреждение, было в его глазах пустяком. – Ну что ж, довольно болтовни. – Хайнлайн расправил плечи и глубоко вдохнул. – Пора за дело. Нож вонзился в хрустящую корку. Начав с осторожного надреза, Хайнлайн быстро вошел в ритм и через несколько секунд разделил батон. – Посмотрим, – пробормотал он, снял ломтик и аккуратно уложил его на фарфоровую тарелку. – Подсолнухи! – воскликнул Морлок. – Я вдохновлялся Ван Гогом. – Эти краски! Это же фейерверк! – Суть здесь в безупречной выверенности акцентов, – пояснил Хайнлайн, указывая кончиком ножа на компоненты: – Кусочки яблока, свекла, тертая морковь, яичный желток и розовый перец. – Гениально! – Морлок с почти раболепной улыбкой указал на тарелку. – Разрешите?.. – Ему бы еще немного отстояться… Чтобы ароматы могли бы раскрыться. – Понимаю, – кивнул Морлок с оттенком разочарованности. – Ну ладно, – сдался Хайнлайн и протянул ему вилку. Морлок положил на столик кожаную сумочку, одернул пиджак и, сияя глазами, потянулся к тарелке, а Хайнлайн тем временем вскрыл следующий батон и стал оценивать результат. – Контраст с фоном мог бы быть поярче… – Он оперся ладонями о бедра, прищурился. – Телятина из банки дает отличную текстуру, но… – Идеально! – уверял жующий позади Морлок. – Цвет немного тусклый, – пробормотал Хайнлайн. – Возможно, из-за сочетания со сморчками и мадерой… Из прихожей донесся лай. Никлас Роттман взял за привычку выпускать по утрам свою собаку на самовыгул, а сам отправляться обратно в постель, пока пес справлял нужду под почтовыми ящиками. – Украшение из рукколы должно бы завершить композицию, – размышлял Хайнлайн. – А малина… Позади него звякнула вилка в тарелке. – …могла бы быть выложена по кругу. Нет, – поправился он, – обрамляя блюдо по углам. Это бы… Раздался грохот, а за ним – глухой, нервный стук. Хайнлайн резко обернулся. Тарелка разбилась вдребезги, а Адам Морлок исчез за рабочим столом. Не целиком, как он тут же понял. Стук исходил от каблуков его замшевых ботинок, которые судорожно барабанили по кафелю. Человек с родимым пятном медленно умирал в мучительной агонии. Он бился в судорогах на полу. Хайнлайн бросился ему на помощь – но все было тщетно. Морлок, чье красноречие он так ценил, обрушился на него с руганью столь грубой, что ее едва ли можно было назвать иначе, кроме как только вульгарной. Он задыхался, корчился, но все равно изрыгал оскорбления: «грязный мудак», «тупая свинья» – все это было совершенно непростительно. И все же Хайнлайн отчаянно пытался развязать ему галстук, а тот, напротив, осыпал его слюной и наконец вцепился ему в горло. Даже умирая, задыхаясь и беспорядочно лягаясь, Морлок физически превосходил его. Его мясистые пальцы впились в горло Хайнлайна, глаза пылали ненавистью. – Сволочь… – прорычал он, выплевывая пену. – Ты меня своим гребаным паштетом… На его губах лопались пузыри. Последнее судорожное подергивание – и Адам Морлок испустил дух между мойкой и рабочим столом. Второе блюдо и комплимент от шефа Глава 14 Норберт Хайнлайн отчаянно пытался собрать разбегающиеся мысли в связное целое. Ситуация была ясна: Адам Морлок, несомненно, мертв. Это неоспоримо. Человек с родимым пятном лежал навзничь, ноги его были широко раскинуты, левый ботинок сполз. Коричневый носок в ромбик был изношен, из дырки торчал большой палец. Несколько пуговиц на пиджаке не выдержали предсмертных конвульсий и отлетели; громадный живот вздымался над ремнем, словно кожаный медицинский мяч. Рубашка вылезла из измятых брюк, а в паху темнело пятно. К облегчению Хайнлайна, лицо было скрыто под длинными прядями волос; лишь один остекленевший глаз, глядевший откуда-то из-под родимого пятна, безучастно уставился в пустоту. |