Книга Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале, страница 31 – Штефан Людвиг

– Очень красивый шоколадный аромат, – похвалил Хайнлайн, который краем глаза заметил упаковку с кофейными зернами у эспрессо-машины. Вкуса он, быть может, лишился, но память его не подвела. – Лично для меня он чуть-чуть горчит, – сказал он, наклоняясь над чашкой. – Что и неудивительно: обжарка-то триестская. И все же – великолепный эспрессо.

Они стояли на широких гранитных ступенях, ведущих от пансиона вниз, на площадь. Хайнлайн знал тут каждый клен, каждую скамью, каждое окно фасадов; он мог бы описать с закрытыми глазами каждую трещинку на штукатурке. Но отсюда, с противоположной стороны, открывался новый, непривычный ракурс. Импозантное здание в стиле модерн, что стояло на углу напротив его лавки, тянулось ввысь, угрожающе и властно, в безоблачное небо. Парк, ограничивающий площадь слева, казался отсюда уже, деревья ниже. Старая кирпичная трансформаторная подстанция с полукруглым стеклянным фасадом WURST & MORE выдвигалась, как чудовищный язык. Хайнлайн разглядел птичий помет на неоновых буквах и выцветшие зонтики, заметил трещины в ткани, мусор между стойками, пятна на мостовой – следы жира, кетчупа и разлитого пива, разбросанные бумажные стаканчики в затертых клумбах.

Кеферберг, уловив его взгляд, покачал головой:

– Как вообще можно там обедать?

– Мы живем в свободной стране. – Хайнлайн пожал плечами.

– Мы – уходящее поколение, – пробормотал Кеферберг. – Динозавры.

– Мы предлагаем качество, Иоганн. – Хайнлайн выпрямился. – Если это делает нас динозаврами – пусть будет так. Я согласен. Даже рад.

Трамвай просвистел через перекресток в юго-восточном углу площади. У светофора перед зданием в стиле модерн скапливались машины; солнце поблескивало в изогнутых окнах, на позолоченных лепных украшениях, эркерах, карнизах.

– А эти уже вымерли, – указал Кеферберг на первый этаж. – Меховой магазин старика Ваймана, рядом – парфюмерия Таушеля. Самые престижные адреса в городе. И что теперь с ними стало? Парикмахерская да фитнес-клуб. Все остальное пустует. А ведь на реставрацию миллионы угрохали…

На зеркальном остеклении второго этажа выцветший от солнца шрифт извещал, что эксклюзивные офисные и торговые помещения сдаются в аренду. И все же Хайнлайн считал добрым знаком, что этот великолепный фасад был спасен от разрухи. На этом фоне его собственный дом казался крошечным, случайно попавшим на перекресток, словно чужак в этом месте.

Из лавки вышла тонкая фигура в белой шапочке – Марвин в развевающемся халате нес пустую винную коробку к мусорным бакам.

Кеферберг указал на дом слева от лавки:

– Жаль все-таки антикварную лавку…

– Теперь там копировальный салон. И что же тут ужасного?

Марвин стоял на открытом пространстве между двумя зданиями, перед мусорными контейнерами, и разрывал картон – дело, которое в иных руках завершилось бы в два счета. Но только не у Марвина. Его движения казались вялыми и медлительными. Однако в каждом жесте ощущалась продуманность: он тщательно прикидывал размер, прежде чем со всей точностью сложить картон по краю.

– Когда, напомни, закрылось туристическое бюро госпожи Венке? Больше двух лет назад, не так ли?

Палец Кеферберга двигался вдоль фасада, от одной пустующей витрины к другой. Страховая контора, бутик модных детских товаров по запредельным ценам, мастерская по ремонту велосипедов – все это возникло совсем недавно.