Книга Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале, страница 141 – Штефан Людвиг

Начальство не возражало.

Хайнлайн потребовал гарантий.

Что, разумеется, было невозможно.

Естественно, Норберт доверял государственным органам, но в силу чрезвычайности ситуации ему были необходимы хоть какие-то гарантии.

Господин Умбах вновь поднял телефонную трубку.

Хайнлайн ждал.

Начальство не отвечало.

Хайнлайн выразил сожаление.

Господин Умбах тоже – хотя бы потому, что теперь был вынужден совершить еще один, более обязывающий звонок.

Положение становилось щекотливым: теперь, когда Хайнлайн был посвящен в суть происходящего, нельзя было исключить риск побега. Но поскольку Умбах, как агент под прикрытием, не обладал полномочиями на арест, он обязан был уведомить коллег из ближайшего подразделения – а те, в свою очередь, прибыли бы в считаные минуты.

Хайнлайн вежливо попросил о краткой отсрочке и согласился раскрыть часть имеющейся у него информации. Остальные подробности он, в порядке джентльменского обмена, обещал передать после того, как связь с начальством все же установится.

Господин Умбах согласился.

Переданные сведения оказались не просто новыми – они были ценны и поразительно конкретны. Умбах, не скрывая удивления, признался, что происходящее внутри банковского храма капитала до сего дня ускользало от его наблюдения.

Хайнлайн предложил схватить преступников с поличным во время следующей операции. Адам Морлок и Бритта Лакберг, хоть и были мертвы, на бумаге все еще значились живыми – что позволяло оставить подозрения в адрес Марвина и самого Хайнлайна за пределами оперативного поля, тем самым не только сэкономив нервы, но и значительно упростив бюрократические проволочки.

Мысль была изящна и юридически оправданна. Даже Умбах, чья профессиональная холодность редко выдавала чувства, кивнул с тихим одобрением.

Но все же отказал.

Поняв, что настал конец, Хайнлайн с достоинством выпрямился и спокойно протянул руки навстречу неотвратимому щелчку металла.

Однако господин Умбах вместо того, чтобы надеть наручники, неожиданно сам сделал предложение – и это было предложение, от которого Норберт Хайнлайн не имел ни желания, ни возможности отказаться.

И так случилось, что в почтенных стенах «Лавки деликатесов и спиртных напитков Хайнлайна», среди винных шкафов, изысканных бокалов и теплого янтаря ламп с бархатными абажурами, вновь было устроено рабочее собрание – под благовидным предлогом делового обеда. Поводом послужило торжественное знакомство учредителей с новым партнером, чье появление, надо признать, вызвало неоднозначную реакцию.

Удо Затопек, склонный к прямоте в своих выражениях, сперва не понимал, почему в их предприятие должен войти – как он выразился – «криминальный мент». Так как сдержанный господин Умбах был слишком деликатен, то госпоже Глински пришлось перейти к откровенности и дать Затопеку понять, что тот может одним щелчком пальцев упечь всех собравшихся пожизненно за решетку. А когда он все еще колебался, она заявила: «Он держит тебя за яйца, Удо, ты не понял!» – и он тут же все понял.

Финансовая часть последовавших переговоров прошла, как ни странно, в спокойной и даже почти сердечной атмосфере: перераспределение долей, хоть и имело радикальный характер, завершилось к тому моменту, как с фарфоровых тарелок исчезли последние ломтики бретонского паштета из фазана.