Книга Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале, страница 138 – Штефан Людвиг

– Благодарю вас, господин Хайнлайн. Мы обязательно проверим этот след, – произнес комиссар деловито и без тени иронии, но и без благодарной теплоты.

Так уж вышло, что на пути Хайнлайна порой оказывались и хорошие люди. Этот факт следовало рассматривать объективно и дельно, ибо теперь, когда на нем лежала ответственность не только за Марвина, но и за судьбу целого, куда более сложного предприятия, его личная симпатия к этому обаятельному полицейскому становилась совершенно неуместной.

Поскольку у комиссара Шрёдера, по-видимому, не оставалось больше вопросов, Хайнлайн счел уместным осторожно поинтересоваться обстоятельствами гибели Иоганна Кеферберга. Голос полицейского изменился едва уловимо, в нем послышался раздраженный тембр, когда он ответил, что сам теперь лишь краем задействован в этом деле, поскольку события в пансионе Кеферберга связались с другими преступлениями, по которым уже несколько лет с огромными усилиями ведет расследование Федеральное ведомство уголовной полиции, и именно поэтому этот случай был передан им.

– Значит, нет никаких подвижек? – осведомился Хайнлайн с идеально выверенной долей возмущения. – Иоганн был моим единственным другом, и его убийцы все еще на свободе?

Расследование, возразил комиссар, находится в надежных руках коллег из Федерального ведомства уголовной полиции – опытнейшей группы специалистов и тайных агентов, обладающих не только богатым оперативным опытом, но и безукоризненным техническим оснащением.

Хайнлайн сгорал от нетерпения узнать подробности, но лишние вопросы могли лишь усилить подозрительность комиссара Шрёдера, поэтому он вместо этого с озабоченным видом поинтересовался судьбой пропавшего господина Пайзеля, о котором, как и ожидалось, не было никаких новых известий. Хайнлайн с облегчением откинулся на спинку скамьи, попросил передать госпоже Пайзель его искренние соболезнования и попрощался, добавив в завершение – как уже вошло у него в привычку, – что всегда готов ответить на любые вопросы в любое время дня и ночи.

После этого Хайнлайн с невозмутимым видом докурил свою сигару, прислушиваясь к гортанному граю вороньих стай, что кружили в голых узловатых кронах деревьев, и провожая взглядом неспешный поток проезжавших автомобилей, а также змеевидную очередь у закусочной, которая, как всегда под вечер, начинала расползаться вдоль тротуара.

Над ним отворилось окно; на подоконнике возник молчаливый господин Умбах и, склонившись над горшками с цветами, принялся за переноску своих сиренево-алых гераней в тепло квартиры, спасая их от надвигающейся осенней стужи. Он пожелал домовладельцу приятного вечера; тот, ответив вежливой улыбкой, направился в дом, с облегчением и тихой гордостью помышляя о том, что последняя сданная квартира пребывает ныне в руках столь добропорядочного и ненавязчивого жильца.

Когда же через два часа господин Умбах впервые со дня своего заселения позвонил в дверь квартиры Хайнлайна, тот ожидал дружеского упоминания о какой-нибудь мелкой неполадке или просьбы устранить какой-либо недостаток. Однако господин Умбах не думал ни о протекающем окне, ни о заплесневелой стене, и, когда он изложил свое дело, Норберт Хайнлайн – который как раз в этот момент относил ужин Марвину – осознал еще одну, на сей раз весьма тяжелую ошибку.