Книга Тогда и только тогда, когда снег белый, страница 114 – Лу Цюча

Она захотела прийти и послушать меня. Но ей было всего пятнадцать, это место совершенно не подходило для нее. Я объяснил, что она сможет прийти, когда ей исполнится восемнадцать. К этому времени я все еще буду выступать. Несмотря на мое предложение, это обещание было довольно трудно сдержать, потому что я уже давно собирался бросить играть. В душе я понимал, что у меня нет музыкальных способностей, к тому же в свои тридцать с небольшим я все еще не обрел стабильности, а это тоже не дело. Я уже некогда использовал это место в качестве отправной точки. Жил в Шанхае, Пекине, пару лет провел в Осаке, перебирал различные варианты, однако за столько времени прогресс так и не наметился. В конце концов я больше не мог оставаться в крупных городах и вернулся туда, откуда начал, – в этот бар.

Простите, я каким-то образом перевел все на себя. В то время У Гуань, пожалуй, действительно полюбила меня. Возможно, потому что впервые встретила человека подобного склада, испытала новые впечатления и ошибочно приняла эти ощущения за влюбленность. По выходным она приходила в бар, переодетая, смотреть мои выступления. Долгое время я не догадывался, что это она: я не слишком обращаю внимание на публику, к тому же она весьма искусно пользовалась косметикой. Догадаться, что ей всего пятнадцать, было невозможно. Однако в конце концов я узнал ее, поскольку девушка, всегда посещавшая бар в одиночестве, слишком выделялась. Я попросил официантов выставить ее и больше не пускать, чтобы она не смела попадаться мне на глаза. В результате однажды вечером У Гуань внезапно появилась у меня под дверью и начала барабанить по ней. Она рассказала, что у нее конфликт с соседкой по комнате, что ее выгнали из общежития, что она крупно поругалась с матерью и не может вернуться домой. Она надеялась, что я смогу на время приютить ее. Я собирался захлопнуть дверь перед ее носом, но у меня не хватило на это решимости. Только наступила зима, она была легко одета. Я впустил ее ненадолго посидеть, и в итоге она наотрез отказалась уходить. В тот вечер я тоже планировал выступать, и она так меня достала, что в конце концов я согласился разрешить ей временно пожить у меня. В конечном итоге, когда я вернулся, уже наступило утро следующего дня, что я мог с ней поделать… Так я себя успокаивал. В тот день я не решился сразу идти домой, я рассчитал время, когда она уже должна была быть на ногах и собираться в школу, и только тогда зашел в квартиру. Конечно же, между нами ничего не было, она позавтракала и ушла, а я лег спать. Кто знал, что вечером я снова услышу стук в дверь…

Сегодня, после сообщения о ее смерти, я узнал от полиции причину, по которой ее выгнали из общежития. Внезапно выяснилось, что это из-за меня. Она шантажировала свою соседку по комнате, чтобы иметь возможность приходить на мои выступления… Теперь я больше не связан данным ей обещанием, которое мне изначально не следовало давать. Пришло время все бросить. Моя музыка сбила юную девушку с истинного пути, этого достаточно, чтобы все закончить. Я не могу выступать на этой сцене, не могу на сцене вообще. Музыка для меня теперь – нечто очень тяжелое, слишком тяжелое.

– Музыка здесь ни при чем, – возразила Фэн Лукуй. – Это любовь.

– Нет. – Янь Маолинь покачал головой. – Люди в твоем возрасте склонны мечтать, романтизировать и верить в подобного рода вещи, но все эти прелестные слова на самом деле слишком гнетущие. Музыка, литература, изящные искусства, философия, мечты, любовь – все это слишком тяжело. Люди слишком хрупкие и легко ломаются под их тяжестью.