Книга Смерть негодяя, страница 74 – Мэрион Чесни Гиббонс

– Тебе лучше подумать, что ты скажешь утром отцу, потому что он точно обо всем узнает, – сказал Генри.

Присцилла с трудом высвободилась из объятий Хэмиша.

– Генри! – отчаянно позвала она.

Но тот лишь хлопнул дверью в ответ.

– Ну, только не нужно снова плакать, – сказал Хэмиш. – Ты же хотела разорвать помолвку, так ведь?

Присцилла опустила голову.

– Но папа будет в ярости.

Хэмиш опустил длинные ноги на пол.

– Если ты не начнешь думать своей головой, то нелегко тебе придется. Мне до смерти надоело слушать про то, что же подумают твои мама с папой. Ты хорошая девушка, Присцилла, но они относятся к тебе как к ребенку ради твоего же блага. Вот мой тебе совет: иди, разбуди отца и изложи ему свою версию событий. И постарайся выражаться предельно ясно. У Генри были все основания предполагать самое худшее. Ему пришлось нелегко! Ты бы и святого довела до белого каления. Я твой старый друг, конечно, но вообще-то у меня тоже есть чувства – и глаза, кстати, а ты расхаживаешь здесь почти голая.

Присцилла схватила халат и накинула на себя.

– Прости, Хэмиш, – пробормотала она.

– Да уж, Бог свидетель, я ничего тебе не сделаю. Только не забывай прикрыться, если рядом будет кто-то еще. Я вернусь из Лондона так скоро, как только смогу. А пока не доверяй никому. Если сильно переживаешь, то попробуй поговорить с матерью или отцом – как взрослый со взрослым, а не как ребенок с родителем.

– Перестань читать нотации, Хэмиш, – сказала Присцилла.

– Мир относится к тебе так же, как сама ты относишься к миру. Ты ведешь себя со мной как со старшим братом. Чего еще ты ожидала?

– Хотя бы немного сочувствия и понимания. А ты ничем не лучше Генри.

– Бедняга Генри. Я иногда думаю, что тебе нужна хорошая взбучка, чтоб ты в себя пришла.

– Ох, иди уже, – устало сказала Присцилла, – и забери свое так называемое обаяние с собой.

В переполненном вагоне поезда Инвернесс – Лондон у Хэмиша было немало времени поразмышлять о британском стоицизме. Пока поезд с грохотом мчался через Грампианские горы, кондиционер в вагоне работал во всю мощь. Люди вставали, надевали свои пальто и снова садились.

Хэмиш пожаловался кондуктору.

– Вы единственный такой пожаловались, – недовольно заметил кондуктор. – На вашем месте я бы по поезду прошелся, может быть, где-нибудь и найдется отапливаемое купе.

– Но сегодня ночью обещали заморозки, – жалобно сказал Хэмиш. – Зачем вообще включать кондиционер?

– Для американских туристов.

– Ах, для американцев? – переспросил Хэмиш. – А я-то думал, в поезде одни саамы да эскимосы едут.

– Вот из-за таких, как вы, «Бритиш Рейл» и обанкротится, – проворчал кондуктор и удалился.

Вздохнув, Хэмиш подхватил дорожную сумку и пошел по составу. Он был рад, что поехал не в форме. Последний раз, когда он ездил на поезде до Лондона в форме, все пассажиры решили, что он ходячее турбюро.

«На кой черт этот поезд сдался американским туристам?» – подумал Хэмиш, заняв свободное место в вагоне в хвосте поезда. Вагона-ресторана нет, а до Лондона ехать одиннадцать часов.

– Здрасьте! – раздался тоненький голосок.

Хэмиш поднял голову.

Напротив него сидел мальчик с осунувшимся бледным лицом, сжимающий в руках комикс. Хэмиш огляделся, а затем снова посмотрел на ребенка.