Книга Смерть негодяя, страница 72 – Мэрион Чесни Гиббонс

Присцилла настороженно посмотрела на Генри.

– Дорогая, послушай, – сказал он, – сейчас уж точно не время строить из себя монашку.

– Генри, секс – последнее, о чем я сейчас думаю. Я не верю, что Питера убил Фредди. Это значит, преступник – или преступница – по-прежнему среди нас. Поэтому грелка – единственное, что будет согревать меня этой ночью.

– Все ясно, – холодно ответил Генри. – Мне начинает казаться, что этот цирк не кончится и после свадьбы. А вдруг ты в постели полное бревно? Ты продаешь мне кота в мешке.

Присцилла схватилась за перила.

– Возможно, ты прав, – устало сказала она. – Но я все равно буду спать одна, и дверь моей спальни будет заперта изнутри.

Она отвернулась и пошла вверх по лестнице.

– Полагаю, если постучится этот деревенский констебль, ты тут же и дверь откроешь, и ноги раздвинешь! – прокричал Генри ей вслед.

Присцилла опустила голову и взбежала по оставшимся ступеням, после чего столкнулась с мощной фигурой леди Хелмсдейл.

– Что вы забыли в моей спальне?! – закричала Присцилла.

– Я искала аспирин, – ответила леди Хелмсдейл.

Хотя Присцилла была выше, леди Хелмсдейл, казалось, нависала над ней в темноте коридора. Ее светлые глаза пугающе вперились в лицо Присциллы. Страх охватил Присциллу. Она вдруг поняла, что никогда толком не знала леди Хелмсдейл. Да и вообще, что она знала о каждом из гостей – включая Генри? Она сдавленно всхлипнула, протиснулась мимо леди Хелмсдейл в свою комнату, хлопнула дверью и заперлась.

Присцилла разделась, легла в постель и прижала к себе грелку, но у нее никак не получалось согреться. Раздался слабый стук в дверь, и Присцилла так и подскочила.

– Кто там? – спросила она.

– Это я… Пруни.

– Пруни, у меня нет сил. Это очень важно?

– Да.

Присцилла вздохнула. Она выбралась из постели и открыла дверь. Пруни стояла на пороге, глядя на нее сквозь огромные очки.

– Мне нужно поговорить с кем-нибудь, – прошептала она.

– Заходите, – сказала Присцилла. – Все равно я не могу уснуть из-за холода.

Она оставила дверь открытой, надеясь, что Пруни уйдет через пару минут, и опустилась на край кровати. Пруни села рядом, нервно теребя в руках носовой платок.

– В чем дело? – осторожно спросила Присцилла.

– Он любил меня.

– Кто?

– Капитан Бартлетт. Он любил меня, – произнесла Пруни, похлопав себя по груди, скрытой за вышитой кокеткой старомодной ночной сорочки.

– Он сам вам об этом сказал? – усомнилась Присцилла.

– Не словами – действиями… На приеме он был так добр ко мне, и… потом я поднялась наверх и увидела его. Он сказал, что собирается поговорить с Верой. Я спросила: «Не будет ли Фредди против?» Он засмеялся и сказал: «Фредди не узнает. Я просто стукну разок в дверь и тут же уйду. Она знает, что это сигнал явиться ко мне».

– Но разве это не говорит о том, что Питер был тем еще бабником? – неловко уточнила Присцилла.

– Нет-нет! – взволнованно ответила Пруни. – Он все объяснил. Он говорил мне: «Вы, должно быть, считаете меня страшным развратником, но это все в прошлом. Мне нужно обговорить с Верой одно дело. Я подумываю о том, чтобы исправиться и остепениться». А затем он поднес мою руку к своим губам и поцеловал. – Пруни прижала правую руку к щеке. – Я взглянула в его глаза, увидела там искреннюю любовь и заботу и поняла, что благодаря мне он встал на путь исправления. Мне приходилось выслушивать всякий вздор Джессики и Дианы, утверждающих, что у Питера были интрижки с ними. Но это неправда. Он бы и не взглянул на них. А Вера! Эта отвратительная, грязная женщина. Она ведь замужем…