Книга Наследник дона мафии, страница 124 – Тала Тоцка

Как же я его люблю, не меньше, чем Феликса.

Представляю, как Феликс обрадуется, когда я ему покажу фото малыша и скажу:

— Привет, Феликс. Познакомься, это наш сын Рафаэль.

Я бы заплакала. Я и заплачу.

Феликс, наверное, сдержится.

Но он обнимет нас. Обязательно. Я физически ощущаю как его руки обхватывают мои плечи, обвивают тело, смыкаются в замок на спине. Мы с малышом оказываемся в коконе его рук, в котором нам хорошо и уютно. И ничего не страшно.

Никто и ничто. Он сумеет нас защитить, тут Костя неправ. Феликс сможет.

— Вставайте же, Роберта! Вытирайтесь… — эхом звучит над головой голос синьоры врача, и я пристыженно спускаюсь с облаков мечтаний на свою грешную землю.

Выслушиваю рекомендации. Рассыпаюсь в благодарностях, забираю все распечатанные фотографии. Стираю гель с живота, одеваюсь и спешу домой.

Сегодня мне надоуспеть к синьору Анжело на день рождения. Я испекла для него «Наполеон» и приготовила лазанью.

Кстати, забыла сказать, я прочитала в интернете, что отца Рафаэля Сабатини зовут Винченцо…

* * *

Дома хватает времени только на то, чтобы упаковать торт с лазаньей и спешно переодеться. Иду через улочки, стараясь не наклонить коробку с тортом, а сердце в груди поет и заливается как…

Как канарейка!

Три месяца пролетели незаметно.

Жизнь в Потенце размеренная, никто никуда не торопится. И это оказалось именно тем, что мне было нужно.

За это время я успела привыкнуть к городу и своему дому. Привыкла к кривым улочкам, к соседям, к продавцам в магазинах и кафе, к горожанам на площади. Даже к ворчливому синьору Анжело. А главное, они все тоже ко мне привыкли.

Потому что мне пришлось привыкать к новой себе вместе с ними.

Сначала ко мне все относились с осторожностью. Чужачка, потеряла память, еще и внешность сменила. И хоть операцию на лице я объясняла якобы ожогами, полученными на пожаре, доверия это не добавляло.

Неожиданно помогла бабушка Эльза. Или точнее, ее дневники которые я нашла, разбирая ящики в кладовке.

Это были скорее не дневники, а календари. Синьора Бочелли каждый день из года в год на полях делала заметки, и они оказались поистине бесценны.

Она делала самые разные записи. О погоде, о соседях, о каких-то событиях в городке. Она записывала свои обиды, добрые воспоминания, советы по хозяйству. Там даже были воспоминания о Роберте.

«Сегодня с утра шел дождь. Смотрели с Лукой сериал. Пришла Карла, поругались. Я ее выставила. Жалею».

«Сегодня солнце. Испекла пирог, пошла мириться к Карле. Выпили вина, помирились»

И так каждый день. Из года в год.

Я внимательно прочла все записи. Выписала все имена и события по датам. А дальше стала делать вид, что ко мне возвращается память.

Не сразу. Постепенно.

Я «вспомнила», как бабушка Эльза рассказала мне о расписном шелковом платке, который подарил ей Анжело. И ей пришлось прятать платок от мужа, чтобы тот не приревновал.

Я «вспомнила», как соседка Луиза попросила бабушку помочь ей покрасить забор. Взамен подарила ей куст жасмина, который до сих пор растет у входа. Они вместе его посадили, Лука еще ругался, что жасмин будет мешать и заслонять калитку. А затем каждый годсостригал нависающие ветки.

Понемногу мне удалось завоевать доверие соседей и друзей фрау Эльзы до такой степени, что теперь я получила приглашение на праздничный обед.