Книга Девушка за границей, страница 90 – Эль Кеннеди

– Как думаешь, вуаль – это уже слишком? Британцы ведь любят вызывающие шляпки?

– Только не для вечернего мероприятия, – резко подает голос мужчина – помощник Мори, расстегивая молнию на первом платье.

– Ладно-ладно. Просто пошутила. – Или думала, что пошутила.

– Смешно. – Он мученически пытается улыбнуться, но выходит саркастичная гримаса. Мое чувство юмора определенно не для него. Просто отлично – теперь этот чувак пойдет после работы в паб с остальными помощниками дизайнера и пожалуется им на неотесанную американку.

Крутым людям меня не понять.

Первое платье – из структурной ткани зеленого цвета, плиссированная юбка в асимметричный горошек. С моим цветом волос люди всегда первым делом выбирают зеленый. Платье милое и по оттенку подходит моим глазам, но…

– Оно тебя съест заживо, – замечает Селеста. Склонив голову к плечу, она внимательно изучает мое отражение в зеркале.

– Скажи? Может, если бы я была на фут выше… – Повернувшись, я заглядываю себе через плечо, пытаясь рассмотреть себя со спины. – Не уверена, что невысоким такое идет.

Мори все еще критически рассматривает меня, одергивая подол и поправляя складки, когда лежащий рядом с Селестой телефон начинает звонить. Увидев на экране надпись «Папа», она тут же протягивает его мне. Я включаю видеосвязь, и на экране появляется папино лицо.

– Что думаешь? – спрашиваю я, держа телефон так, чтобы ему было видно платье. – Это первое.

– Тебе всегда шел зеленый, – отвечает он. Судя по всему, папа сидит на заднем дворе дома, рядом с костровищем. – Я смотрю, ты нашла нужное место.

– Это просто блестяще, папа. Спасибо тебе.

– Спасибо, папа! – насмешничает Селеста.

Повернувшись, я поворачиваю телефон к ней, и она машет на камеру.

– А это кто? Одна из твоих соседок?

Внезапно мне в голову приходит поистине дурацкая идея. Один из тех дурацких порывов, когда сиюминутный инстинкт одерживает верх над разумом, и слова вырываются будто без моего ведома. Я словно наблюдаю за происходящим со стороны.

– Папа, поздоровайся с Джейми.

Селеста смотрит на меня со смесью тревоги и смятения. А потом взгляд ее проясняется, будто она читает мои мысли.

Впутывать ее в паутину моей лжи подло, и мне тут же становится стыдно, что эта идея в принципе пришла мне в голову.

– Сью отлично о тебе позаботится, – обещает папа, и я передаю телефон Селесте, а сама натягиваю следующее платье.

– Откуда вы ее знаете? – спрашивает Селеста.

Он смеется.

– Забавная вышла история. Эбби, я тебе никогда не рассказывал.

Я едва слышу его – три пары рук трогают меня то тут, то там, помогая влезть в платье.

– Вряд ли.

– Дело было во время пожара у Гибсона. Кто-то из руководителей «Сони Мьюзик» устроил в Малибу вечеринку по случаю вручения «Грэмми». Мне было примерно столько же, сколько вам сейчас, – вспоминает он. – Я в тот вечер три премии получил и чувствовал себя практически неуязвимым. Дом был под завязку набит рок-звездами, важными типами в костюмах и полуголыми женщинами. Музыка гремела так, что нас, наверное, в Ван-Найсе было слышно. И вдруг раздаются крики, да такие громкие, что музыку перебили. Люди сначала оглядываются, потом бегут к дверям. Начинают выпрыгивать через окно. И тут мы понимаем…

– И что же? – спрашивает Селеста, кивая в сторону желто-голубого платья с глубоким декольте, которое я только что надела. – Что же произошло?