Книга Девушка за границей, страница 65 – Эль Кеннеди

Он прижимается ко мне всем телом – теплым и мускулистым, и я вся трепещу.

Ли бы не одобрил.

В Кенсингтонских садах начинается листопад. Резкий ветер срывает оранжевые, желтые и красные листья и разносит по тротуарам, шлейфом выносит на дорогу, и они разлетаются из-под колес машин, несущихся куда-то несмотря на ранний час. Близится конец октября. Лондон похож на море черных пальто и дутых курток, а я будто плыву по этому морю в кампус.

– Это что такое? – возмущается папа. – Тебе кто-то посигналил?

– Нет. Обычный шум дорожного движения, чудик. Я на уроки иду.

Я потягиваю кофе (к чаю так и не привыкла) и обхожу съемочную группу, толпящуюся возле железной ограды, – они, судя по всему, собираются снимать очередной репортаж о гуляке из королевской семьи. Принц Джеймс, видимо, до сих пор отказывается признать свои похождения, хотя совсем недавно две модели, рекламирующие купальники, заявили, что у них был тройничок по пьяни с принцем во время вечеринки на борту яхты в Монте-Карло.

– Неважно. Что новенького? – спрашиваю я.

Вопрос риторический. Все то же, что и всегда.

– Ты давно не звонила, – за последний месяц или около того в его голосе стали все настойчивее звучать разочарование и укоризна.

– Знаю. Прости. Я тут пытаюсь разгадать тайну портрета и завязла. Целыми днями учеба, потом библиотека, потом домашнее задание. А еще разница во времени, так что все совсем хреново.

– Эбби.

Он не видит, как я закатываю глаза, хотя, уверена, чувствует.

– Прости, пап.

– Я же сказал, звони в любое время.

– Ты так говоришь, но, если я разбужу тебя в три утра, будешь ворчать.

– От альтернативы я буду ворчать еще больше, – уверяет он. – Иными словами, я бы хотел слышать голос своего ребенка не пару раз в месяц, а чаще.

– Все не так плохо, – возмущаюсь я. – Кроме того, мы оба знаем, что ты бы предпочел слышать мой голос как минимум пару разв день.

– Это прерогатива отца.

– Ага, отличная попытка. А прерогатива дочери – жить своей жизнью. Можешь меня процитировать, когда в следующий раз пойдешь к доктору Ву.

– Пожалей своего старика, – просит он, и я прекрасно знаю этот тон. Он отлично вызывает чувство вины. – Доченька, я же по тебе скучаю. Дом без тебя совсем опустел.

– Я бы хотела приехать домой на День благодарения, но у меня на этой неделе тест. Никак не смогу его пропустить.

– Знаю. Ничего.

Голос у него несчастный, и меня это гложет. Ему там тяжело. Может, даже тяжелее, чем он предполагал. Пожалуй, стоит проявить больше чуткости.

– Как тебе такой расклад, – предлагаю я. – В День благодарения мы созвонимся по видеосвязи и устроим ужин на двоих. Я даже индейку запеку и все такое.

– Было бы здорово. Отличная идея.

– Значит, договорились.

На подходе к кампусу мы прощаемся, и я бегу на первый урок. Амелия уже на месте. Она ждет не дождется, когда сможет рассказать мне о найденной ею газетной вырезке, где рассказывается о необыкновенной свирепости объектов ее исследования.

– Пятьдесят семь ударов отравленным клинком, – зачитывает она статью, которую умудрилась перевести на английский благодаря смутному знанию французского и языкового приложения. – Ты когда-нибудь слышала о таком бесчинстве?

– Впечатляет, – признаю я. – У меня бы рука отвалилась после первых же тридцати ударов, а то и раньше.

– Я ими просто одержима.