Книга Девушка за границей, страница 178 – Эль Кеннеди

Вчера вечером за ужином Джейми заявил, что в «Твиттере» целая армия женщин пускает слюни по фотографиям Джека без рубашки, из-за чего я невольно ощутила укол ревности, а сразу за ним – вспышку злости и угрызений совести. Раз я ревную, Джек мне до сих пор небезразличен. Мы с ним не разговаривали с того самого вечера, когда я узнала правду, несмотря на все его попытки застать меня в одиночестве. Я уже несколько раз отшивала его, используя в качестве прикрытия папины визиты.

На самом деле я попросту не могу допустить очередного предательства со стороны Джека – мое сердце такого не вынесет.

В последний наш совместный вечер папа ведет меня в «Сохо-Хаус». Вдвоем мы сидим в отдельном обеденном зале и отмечаем мое двадцатилетие. Я заставляю его пообещать ничего не говорить Ли и остальным, потому что не хочу, чтобы они устраивали шумиху по этому поводу. Может, если бы у нас с Джеком были отношения получше, я бы согласилась провести время со всеми соседями, даже устроить вечеринку, но сейчас мне не хочется суеты.

Когда официант приносит гигантский кусок торта «Шоколадный трюфель» с зажженной свечкой, я улыбаюсь отцу и чувствую, как к глазам подступают слезы.

– С днем рождения, малышка.

– Спасибо, здоровяк.

Смахнув слезы, я задуваю свечу. Официант незаметно ставит перед папой второй кусок и поспешно сливается со стеной.

– Я теперь понимаю, – говорит папа, наблюдая, как я поглощаю торт.

– Что понимаешь? – спрашиваю я с набитым ртом. До чего вкусно!

– Почему тебе нужно было уехать.

От честного признания и немного печального голоса сердце у меня сжимается.

Я пытаюсь возразить.

– Папа…

– Нет, малышка, я понимаю, – настаивает он. – Теперь мне все ясно. Из-за меня все твои познания о мире до приезда сюда были как бы…с чужого плеча. Думаю, это самое точное выражение. И как вообще ты могла научиться заботиться о себе, как сумела бы встать на ноги, если я не давал тебя пожить по-настоящему?

– Думаю, я потихоньку к этому подбираюсь. К тому, чтобы встать на ноги.

И кажется, у меня неплохо получается. Я оставила позади безопасный и надежный пузырь Нэшвилла, и мне открылся целый мир. Я научилась ориентироваться в новом городе. Узнала, с какими трудностями сталкиваешься, когда живешь в одном доме с незнакомыми людьми. Завела друзей, настоящих друзей, которые не входят в круг знакомых моего отца и не являются частью анклава богатеев, живущих в сельском Теннесси.

– Я, конечно, совершила кучу ошибок, – признаюсь я, отпивая воду из бокала. – Соврала тебе. Вляпалась в любовный треугольник. Наивно стала жертвой негодяя Бена Талли.

– Да, ты наделала ошибок, – соглашается папа. – Это значит, что ты все делаешь правильно. Ошибки – часть жизни.

Остаток вечера проходит даже слишком быстро. Не успеваю я моргнуть, как наступает полночь, и я оказываюсь на крыльце своего дома, обнимаю отца не прощание. Последний раз помахав мне рукой, он ныряет на заднее сиденье машины и уносится по направлению к аэропорту.

Я захожу в дом, медленно поднимаюсь по лестнице. Внезапно мне становится грустно. А потом я открываю дверь к себе в комнату и вижу Джека. Он стоит, прислонившись к комоду.

Я застываю, в груди теснит. Я чувствую, как скручивается клубок злости и печали. Чувствую острый укол обиды.

– Ты что здесь делаешь? – бормочу я, глядя себе под ноги.