Книга Анастасия, страница 63 – Лана Ланитова

В самый первый вечер и весь последующий день я даже не стал их мыть. Я сидел и, словно болван, нюхал свои ладони. Мне чудилось, что они до сих пор пахнут Настей. Я подносил их к лицу, замирал на мгновение и вдыхал отголоски её волшебного аромата. Я даже умудрился лизнуть их языком…

Должно быть, каждыйвлюбленный мужчина иногда чувствует себя полным идиотом. А я, собственно, им и был. Как только я пытался заснуть, меня вновь будили фантомные звуки ее погибельно прекрасного голоса.

«Да, что это? – думал я. – Как вообще такое возможно?»

За эти несколько дней я даже осунулся по причине того, что среди мечтаний об Анастасии я напрочь забывал о еде.

И вот, наконец, наступила вожделенная суббота. Я долго думал, стоит ли мне встречаться с Митей. И сам не заметил, как оказался перед воротами Настиного дома в полном одиночестве. Вместо того чтобы встретиться с Кортневым, я забежал в цветочную лавку и купил там роскошную корзину, полную алых роз. Цветочник хорошо укутал мои цветы, чтобы они не успели остыть на морозном воздухе. От цветочной лавки до дома Ланских я ехал на извозчике. Так вот, как только я приблизился к Настиному дому, так сразу же увидел своего Митю. Он подошел к нему с противоположного конца Остоженки. И что бы вы думали? В его руках тоже оказалась весьма внушительная цветочная корзина. Ничуть не уступающая по размеру моей. Каков наглец, и денег ведь не пожалел, злобно подумал я.

Дом, где жили Ланские, со всех сторон был окружен оградой с изящной чугунной решеткой и въездными воротами. Это был довольно приличный каменный особняк стиля московского ампира, окрашенный светло-зелеными белилами. Правда, местами от времени краска потускнела и обсыпалась, и кое-где появились черные трещины. На углах дома и возле крыльца штукатурка и вовсе отвалилась, обнажив проталины из старых кирпичей. Да, дому требовался хороший ремонт. Но всё это я успел рассмотреть лишь беглым взглядом. Да и, по правде говоря, мне было вовсе не до вникания в подобные мелочи. Я весь был в предвкушении новой встречи с Анастасией.

Крыльцо дома напоминало ионический портик с несколькими светлыми колоннами, увенчанными растительными капителями. Дверь нам открыла высокая и довольно сухопарая горничная, лет сорока. Она приняла у нас пальто, шляпы и провела в большую гостиную. Что я могу сказать обо всей обстановке в доме Ланских? Сейчас я довольно смутно помню то, как выглядела гостиная в её доме. Помню, что внутреннее убранство прихожей, широкого коридора и зала было исполнено также в стиле старого московского ампира. По углам комнаты и на главных стенах – всюду красовались белые полуколонныс затейливыми пилястрами. Однако и тут мой взгляд успел уловить некую обветшалость внутреннего декора. Штукатурка на стенах потемнела от времени. Один из пилястров был разрушен и зиял отколотым кирпичом. Побитыми временем казались и пыльные портьеры. Возможно, что они помнили еще Наполеоновское вторжение. Мебель в гостиной тоже выглядела старой, однако сохраняла стиль былой помпезности и величия.

Саму встречу я помню весьма смутно. Помню, что первой к нам вышла Мадлен Николаевна, одетая в весьма странное ярко-бордовое бархатное платье, подчеркивающее её статную фигуру. Самым вызывающим в этом платье вновь было необычайно глубокое декольте, открывающее пышный и весьма аппетитный бюст. Странным было и то, что в антураже этого дома Мадлен выглядела ещё моложе, чем на Рождественском балу. Виной всему были, наверное, игра дневного света, струящегося из-за полуприкрытых портьер, или мягкость нежно-лимонных стен, но эта, нынешняя Мадлен, казалась теперь лишь старшей сестрой Анастасии – до того она выглядела моложаво. Я помню, как неловко поцеловал ей мягкую руку, от которой струился тонкий аромат. Но этот аромат был не похож на аромат Насти.