Книга Анастасия, страница 61 – Лана Ланитова

Потом мы сели на метро и через несколько минут уже были на улице де Соль. По адресу, который вчера написал граф, мы очень быстро отыскали его дом. Это была старая двухэтажная постройка в Прованском стиле, выполненная из камня, с ровной черепичнойкрышей и массивным крыльцом с витыми коваными перилами. Судя по всему, это был дорогой и респектабельный дом. Солидности ему добавляли старинные оконные рамы, окрашенные в белый цвет, за которыми скрывались тяжелые парчовые портьеры.

Мы с Алексом поднялись по гранитным ступеням и покрутили ручку механического звонка. Раздалась курлыкающая трель. Через пару минут двери распахнулись – за порогом нас встречал граф Гурьев собственной персоной.

– А, проходите-проходите, дорогие гости. Я давно уже жду вас. Даже кофе успел сварить.

– Ну, Георгий Павлович, в каком старинном доме вы, однако, проживаете, – восхищался Алекс, оглядывая высокие потолки прихожей. – Я даже удивился, что вы открыли нам сами.

– А кто же должен был вам открыть? – посмеиваясь, отвечал граф.

– Ну, как же… В таком огромном доме непременно должен быть дворецкий.

– Нет, господа, все мои дворецкие оставлены в прошлом. Когда-то у моих родителей в Московском доме был свой дворецкий и куча прочей прислуги. А в Париже я отказался от такого рода излишеств. И не потому, что они мне не по карману. Скорее из-за того, что меня бы не поняли мои бывшие соотечественники. Они непременно бы сказали, что я бешусь с жиру. Правда, у меня есть горничная. Но она приходит ко мне через день. Повара я тоже не держу, предпочитая обедать в кафе и бистро Монмартра. Правда, иногда я заказываю еду из ресторана с нашей улицы.

Мы с Алексом оглядывали просторную прихожую, обустроенную в викторианском стиле.

– Здесь до меня жил один еврей. Биржевой маклер. Он и обустроил весь дом.

Лицо Гурьева в утреннем свете казалось посвежевшим и помолодевшим. Будто невидимая рука стерла с него вчерашние скорбные морщины, пролегающие ото лба и глаз. Сейчас эти морщинки казались мне приятными лучиками. Одет граф был в домашние, но весьма элегантные брюки и светлую сорочку, поверх которой был накинут короткий домашний сюртук.

«А все-таки он необыкновенно хорош, – подумал я. – Представляю, каким он был в двадцать лет. Наверняка красавица Настя могла в него влюбиться».

Воспоминания о Насте вновь вызвали во мне какое-то таинственное томление. Мне очень хотелось продолжения вчерашнего рассказа. Граф провел нас в просторную гостиную, в которой стоял черный рояль, несколько шкафов с книгами, пара мягких диванов и круглый стол. На полу был расстелен гладкийтурецкий ковер. Стены, обшитые голландским бледно-фисташковым шелком, приютили несколько пейзажей.

– Присаживайтесь, господа. Чувствуйте себя, как дома, – произнёс Гурьев.

– Да, кстати, – спохватился Алекс. – Мы тут по случаю прикупили вам бутылочку Шато и голубого сыра. Вы не против? Не прогневаетесь на нас с Борисом за столь утилитарный подход?

– Что вы, я очень рад такому подарку, – посмеиваясь, произнес Гурьев. – Он будет кстати. Сейчас я достану бокалы и порежу сыр. А свежий кофе я сварю чуть позднее. Хорошо?

Через несколько минут мы с Алексом уже сидели возле стола, на котором помимо сыра граф поставил тарелку с ровными кусочками свежего багета, кусок Пармской ветчины и вазу с яблоками.