Онлайн книга «Анастасия»
|
– Настя, ну дай… Дай же, Настя… В ответ она лишь смеялась, красиво взмахивая стройными ногами и обворожительно меняя позу. А утром я проснулся с таким ужасным вожделением, будто мои чресла и вправду были связаны жестоким узлом. Я вновь, господа, не смог получить долгожданного облегчения. В то же утро я пошел в публичный дом и заказал себе сразу трех проституток. Я мучил их в течение всего светового дня и всю следующую ночь, и лишь только к утру следующих суток я получил долгожданное облегчение. А когда я после взглянул на себя в зеркало, что висело над бордельным комодом, то мне показалось, что я сильно побледнел и похудел на целый пуд. Таким измученным я выглядел со стороны. Шатающейся походкой я сразу же поплелся в Божий храм и простоял там полдня на коленях, каясь и читая молитвы. После покаяния мои жестокие призраки исчезали на какое-то время. Особенно они никоим образом не проявляли себя в присутствии Александры или сыновей. Тянулись обычные будни, и среди повседневных служебных и семейных забот я вдруг начинал ощущать на душе какой-то дискомфорт. Который постепенно усиливался, принося с собой пустоту и скуку. Это походило на легкий сквозняк. Сначала становилось лишь чуточку сыро и тревожно, но с каждым днём это состояние усугублялось всё сильнее, доводя меня до полного отчаяния и слуховых галлюцинаций. Особенно они становились более явными в те часы и минуты, когда рядом со мною не было никого из моих близких. Тогда я машинально хватал в руки лист бумаги и акварельную палитру. Мне лишь хотелось чем-то занять собственные руки. Я начинал что-то черкать, впадая в полусонное состояние. Но, каково же было мое удивление, когда наследующий день я обнаруживал в своей художественной папке множество эскизов и набросков со щедрыми померанцевыми мазками. Получалось так, что я вновь писал её огненные волосы и тонкие черты прекрасного лица. Но чаще я не мог целиком ухватить её образ. Мои рисунки походили скорее на некие абстракции, в которых угадывались лишь отдельные детали внешности или линии гибкой фигуры Анастасии. Иногда там присутствовали элементы марокканского бело-синего орнамента, либо наличие веток цветущей яблони. Но неизменным оставалось лишь одно – присутствие рыжих локонов – вечно летящих и парящих в пространстве огненных волос. А дальше была страшная война, о которой я не стану теперь много рассуждать. Но на фронт я не попал. Тогда все мы были полны глубоких и отчаянных тревог. Поражение в войне, и присутствие у императорского трона всем известного старца, который накануне революции был всё-таки убит. Нашу общую родину сильно трясло в те, поистине судьбоносные годы. А потом наступил 1917, и весь тот ужас, который охватил Россию. Порою я был настолько погружен в суровую действительность, что мне было вовсе не до своих амурных терзаний. В те дни мы все были глубоко больны. Но больны страданием за судьбу Отечества. В конце 1918 вместе с семьей я отбыл из России к берегам Туманного Альбиона. К счастью для меня самого и всего нашего семейства, мой дядя Николай Александрович Гурьев еще сразу после 1905 года начал постепенно вывозить наши семейные капиталы за рубеж. Вместе с отцом он разместил их в швейцарском банке и вложил еще средства в несколько весьма доходных компаний, связанных с судостроительством и добычей золота и алмазов. И потому, в отличие от многих наших соотечественников, наша семья не испытала ровно никаких материальных затруднений. Моего дядю можно было по праву считать нашим семейным ангелом-хранителем. И если до Октябрьского переворота мой отец еще иногда спорил с ним, уверяя, что все капиталы надо держать только в России, то после известных событий мой отец уже никогда не возражал своему брату. |