Книга Анастасия, страница 111 – Лана Ланитова

Тот вначале не понял меня, а потом украдкой рассмеялся, оценив мою дурацкую шутку. Но совершенно на голубом глазу ответил мне, что все медицинские и эстетические вопросы он прояснил еще задолго до «Смотрин».

Меня замутило после его ответа. Казалось, что я участвую в каком-то дешевом человеческом фарсе.

– Дядя, к чему всё это? – вопрошал я после бала.

– Ты о чём, милый?

– Зачем вы выбираете мне невесту, словно лошадь?

– Да нет, дорогой, я выбираю тебе будущую жену намного щепетильнее, нежели лошадь, ибо с ней тебе придется прожить всю твою жизнь и родить детей, ваших будущих наследников.

– Ты даже не допускаешь присутствия каких либо амурных чувств на этом долгом мероприятии?

– Амурных чувств? – он хмыкнул. – Да, ради бога. Амурные чувства будут как нельзя кстати, особенно в первые годы вашей супружеской жизни. По крайней мере, они крайне желательны для появления здорового потомства.

– Во-от!

– Заметь, я сказал, желательны, но вовсе не обязательны. Поверь. В хорошем браке важнее всего – трезвый расчет.

– Скажи мне, дядя, ты всегда был таким циничным? От самого рождения?

– Нет, Георгий, ранее, я, как и ты, бывал иногда очень глуп.

– Жаль, что я сам не застал это святое время.

* * *

– К счастью, моя невеста оказалась далеко не крокодилом. А, наоборот, весьма миловидной и статной особой. И к тому же она была далеко не глупа. Кстати, она закончила курсы в Смольном институте. Не Арсеньевскую гимназию… Мда… – Гурьев усмехнулся. Но усмешка вышла немного печальной. –Итак, Александра была достаточно хороша и мила в обращении для того, чтобы вся наша немногочисленная родня от всего сердца полюбила её и с удовольствием приняла её в лоно нашего семейства. Вы, Борис Анатольевич, – он обратился ко мне, – наверняка неоднократно видели её. Конечно, она немного изменилась к своими сорока пяти, но, я полагаю, до сих пор сохраняет следы былой красоты и породы семейства Мещерских.

– Да, я знаком с Александрой Николаевной уже пару лет, – подтвердил я, не без тени смущения. – И я знаю вашу бывшую супругу, как женщину весьма привлекательную внешне и довольно рассудительную.

Гурьев опустил глаза и кивнул:

– Она всегда нравилась мужчинам. Особенно уже здесь, в Париже, у неё хватало поклонников и воздыхателей. Да, вы, Борис, её видели в своей благословенной Америке. А для Алекса я скажу, что у моей жены светло русые волосы и карие глаза. И она совсем не похожа на Анастасию. Мы развелись с ней в 1922, уже будучи в эмиграции. От этого брака у меня есть двое замечательных мальчиков. Борис как раз и привез мне некоторые документы и фото моих повзрослевших сыновей. Старшему сыну Николаю нынче исполнилось уже двадцать три. А младшему Анатолию почти восемнадцать. Кстати, старшего сына я назвал в честь моего незабвенного дяди – Николая Александровича. Да, и потом отца моей супруги тоже звали Николаем. Мой дядя, пока был жив, очень любил наших с Александрой детей. И желал бы, чтобы от этого брака у меня были ещё дети, но, судьба распорядилась иначе.

Александра написала мне письмо, в котором просила совета, относительно будущей учебы младшего сына. А старший нынче уже окончил Гарвардский университет. Вы, верно, удивитесь, но мои мальчики, в отличие от вас с Алексом, почти не говорят по-русски. Их русский звучит уже с большим английским акцентом. И поверьте, это для меня еще одна болезненная тема. Пока мы жили одной семьей, даже в эмиграции, я старался говорить с ними только по-русски. Я заставлял их читать русскую литературу. Я делал всё, чтобы они никогда не забыли свою великую родину. Но, когда Александра приняла окончательное решение уйти от меня, старшему Николаю было семнадцать. А младшему и того меньше – всего одиннадцать. И потом мои дети сразу же уехали в Америку. И уже спустя четыре года они оба довольно посредственно изъяснялись по-русски.Я слишком отвлекся, рассказывая о дне сегодняшнем.