Книга Анастасия, страница 117 – Лана Ланитова

– Сейчас наши модницы носят только стрижки, и делают себе завивки или гофре. Либо обесцвечивают их гидроперитом. А длинные волосы и тем более рыжие – это фу-фу. Полный моветон.

В ответ я только развел руками.

Жизнь моя в Париже текла по своему сценарию. Но это, скорее, предмет отдельного рассказа.

Наступил 1922 год.

Мне к тому времени уже исполнилось сорок четыре года. Прошло более двадцати лет с момента моего знакомства с Анастасией. А если быть совершенно точным, то ровно двадцать два года. Это – довольно приличный отрезок любой человеческой жизни, в которой присутствуют свои радости и горести. И появляются первые седые волосы. Иногда я думал о том, что если бы я встретил сегодня Анастасию Ланскую, то, возможно, и не узнал бы её. По моим скромным подсчетам и самой Анастасии должно было исполниться около тридцати восьми.

Из моих воспоминаний о ней всё больше исчезали и таяли тревожность, мистика и болезненность, уступая место нежности и романтическим грёзам. Я редко вспоминал и моего несчастного друга Митю. Его трепетный образ был оставлен мною где-то в заснеженной дореволюционной Москве. Как и у многих эмигрантов, всё то, что связано с Россией, хранилось в каком-то дальнем, но очень тревожном уголке сердца. Если ты планируешь навсегда остаться на чужбине, то лучше распаковывать эти воспоминания не слишком часто, или делать это дозировано и по чуть-чуть. Хотя у меня это не всегда получалось.

Гурьев тяжко вздохнул.

Итак, к своим сорока четырем годам я постарался сложить все воспоминания о Насте в то же самое место, где хранились и мои ностальгические образы прошлой России, былые грёзы беспечной юности, а так же трогательные эпизоды, связанные с Митей Кортневым.

Правда, помимо моего старого увлечения живописью, было еще одно, весьма странное занятие, которое каким-то образом связывало меня с воспоминаниями о Насте. Так же, как и в Москве, я принялся коллекционировать разные духи и смешивать ароматы. Я вам уже рассказывал об этой моей страсти. Я всё пытался по памяти восстановить её таинственный запах. Но, увы, мои воспоминания о нём теперь стали зыбкими. Я почти не помнил его. И лишь тщетно пытался его воссоздать.

И вот однажды произошло одно событие, которое вновь потрясло меня до самого основания и перевернуло всю мою дальнейшую жизнь. Я запомнил эту дату. Это случилось 30 апреля. Поздним вечером. Мы с супругой были приглашены в банкетный зал отеля Ритц на празднование дня рождения её подруги, сиятельной графини Р-ской. Она была старше моей супруги лет на десять. Но они были еще дружны со времён юности. И я неплохо общался с её супругом. Иногда мы все вместе выезжали в сторонуБулонского леса и проводили совместные пикники на природе, а так же катались на лодках по Нижнему озеру. Помимо нас с Александрой на празднование дня рождения Марии Р-ской было приглашено еще около десяти человек. Для этого было арендовано несколько столиков, составленных вместе. В другом же крыле банкетного зала ужинали другие господа. Ритц редко пустовал – его великолепнейшие залы были всегда наполнены изысканной публикой. Чуть ранее я часто бывал здесь на различных званых обедах и благотворительных аукционах. Я иногда встречал здесь Феликса Юсупова с Ириной, а так же Константина Бальмонта, Александра Вертинского и многих других знаменитых личностей… Я знаю, что позднее, именно в Ритце прошло первое дефиле Юсуповых, их знаменитого дома «IRFE». Но речь сейчас не об этом.