Книга Позолоченная корона, страница 161 – Марианна Гордон

По ее телу словно пробежал электрический ток.

«Нет, – подумала она. – Этого не может быть. Это слишком просто».

Она вытащила из карманазагадку, перечитала ее про себя. Сердце выпрыгивало из груди от волнения.

– «Падшее сокровище», – прошептала она. – «Падший» – значит «упавший», «отвергнутый», «опустившийся»? А если он намекал на слово «падь»? Ведь иногда так называют болото?

Эльзевир почистил клюв о спинку стула.

– Эти загадки предназначены для тебя, – сказал он. – Если ты считаешь, что стоит осмотреть болота, тогда следуй своему инстинкту.

– Возможно, я выдаю желаемое за действительное. Золотые Топи не обязательно связаны с «падшим сокровищем».

– Для меня все эти загадки бессмысленны. Но ведь предполагается, что только ты можешь найти ответ.

Хелльвир в отчаянии уставилась на карту, потом взглянула в окно. Солнце уже взошло.

– Мы уезжаем сегодня вечером, – сказала она. – Я не могу покинуть город. Времени мало. Что, если я не успею вернуться к закату?

– Возможно, это твой последний шанс, – напомнил ей Эльзевир. – И потом, у тебя же есть лошадь!

Конюшни были пристроены к городской стене. Салливейн сказала, что коня, предназначенного для Хелльвир, зовут Бархан, и, увидев его, Хелльвир сразу поняла, откуда взялось это имя. Это был буланый конь – цвета песка, освещенного солнцем, с темной гривой и длинным хвостом.

В конюшнях было прохладно, пахло сеном и животными. Появился конюх с седельными мешками и сбруей из дорогой красной кожи – все это было приготовлено для нее. Заглянув в седельные мешки, Хелльвир нашла щетки, инструмент для чистки копыт, другие мелочи и перчатки для верховой езды с тремя пальцами на левой руке. Она смотрела на них несколько мгновений, потом надела. Левая перчатка идеально подходила для ее изуродованной руки. Снова Хелльвир испытала чувство вины. Салливейн обо всем позаботилась, велела изготовить перчатку специально для нее; на коже была даже особая печать – силуэт ворона.

«Я трусиха», – снова сказала себе Хелльвир, глядя на мешок. Она чувствовала себя несчастной, чувствовала, что поступает нехорошо. Но мысль о том, чтобы увидеться с Салливейн снова… Эта мысль словно задевала две струны у нее в душе. Одна издавала высокий звук, похожий на плач, – это был страх перед принцессой и ее проницательностью. А другая нота была низкой, звучной – гармония, созданная из их разговоров, воспоминания о дыхании Салливейн, касавшемся ее щеки в тот вечер, когда они танцевали при свете факелов.Танцевали под музыку, слышную только самой Салливейн.

Бархан заржал, когда Хелльвир застегивала ремни. Конь был великоват для нее, но ей показалось, что он не испугается, не сбросит ее. Когда она уселась в седло, конюх помог ей укрепить седельные вьюки и с улыбкой похлопал Бархана по боку.

– Такой красавец, – сказал он. – Я удивился, когда узнал, что принцесса расстается с ним.

– Да, это королевский подарок.

Он кивнул в знак согласия.

– Принцесса так просто не раздает придворным лошадей, а если дарит, то только для того, чтобы избавиться от некрасивых, тех, которые ей не нравятся. Такого прекрасного жеребца она никому еще не дарила.

Хелльвир погладила Бархана по холке.

– Не существует некрасивых лошадей, – с улыбкой произнесла она.

– Скажите это девице, которой она подарила коня в последний раз, – хмыкнул парень. – Оруженосцу леди Ханнотир.