Книга Сердце ледяного феникса, страница 7 – Алёна Орион

— Значит, вор богат? — уточнил Ласло.

— Или у него очень богатый покровитель, — кивнула Элира, проходя в само хранилище.

Комната была круглой, пустой и неестественно тихой. Посреди неё стоял каменный постамент. На нём не было ничего. Но это была не просто пустота — это было ощущение, будто сама реальность здесь вывернута наизнанку, оставив после себя зияющую, немую дыру.

— Как долго «Сердце» находилось здесь? — спросила Элира, и её голос прозвучал громче, чем она ожидала, отдаваясь эхом от стен.

— Триста семь лет, — ответил жрец. Его голос стал ещё тише, будто цифра сама по себе была священной. — С самого момента, когда был воздвигнут Великий Барьер.

Элира медленно обошла постамент. Её взгляд упал на осколки, разбросанные по полу. Она подняла один — тонкий, лёгкий, почти невесомый.

— Это был храмовый фонарь, — пояснил жрец, следуя за её взглядом. — Висел вон в том углу. Вор, видимо, его разбил.

— Случайно? — спросила Элира, поднося осколок к свету. — Или намеренно?

— Какая разница? — пожал плечами жрец.

— Вся, — парировала Элира. — Если случайно — значит, он нервничал, торопился, боялся быть пойманным. Если намеренно — значит, ему нужно было темнота, чтобы скрыть что-то важное.

Она снова присела, разглядывая узор, который образовали осколки. Они лежали не как попало, а веером, будто фонарь упал, ударился и покатился.

— Он его уронил, —заключила она. — Руки дрожали. Или сердце колотилось так сильно, что трудно было удержать. Он был не просто вором. Он был в ужасе.

Ласло присел рядом, пытаясь разглядеть то, что видела она.

— Впечатляюще. Где вы научились читать следы, как открытую книгу?

— В детстве я много… гуляла, — с лёгкой усмешкой сказала Элира. — Мой отец нанимал лучших следопытов, чтобы возвращать меня домой. Я научилась заметать следы. А чтобы заметать — нужно понимать, как их оставляют.

Она провела пальцем по каменному полу, где слой вековой пыли был чуть сдвинут.

— Смотрите. Мягкая подошва. Шаги короткие, неровные. Он шёл медленно, неуверенно. Это не походка вора-профессионала. Это шаги человека, который делает то, что никогда бы не сделал в иной ситуации.

Она встала.

— Он был здесь один. Он знал, куда идти. Но он не преступник в душе. И это меняет всё. Если я ошибаюсь — мы ищем не там. У нас нет права на ошибку.

— Почему это важно? — спросил Ласло, и в его голосе теперь звучало не просто формальное любопытство.

Элира подняла глаза на пустой постамент.

— Потому что профессионал сделал бы это чисто, хладнокровно, уже зная, кому и за сколько продаст артефакт. А этот человек… он отчаян. У него есть причина, которая заставила его переступить закон. А когда у человека есть причина, это меняет всё. Он не будет действовать по стандартной схеме. Его логику будет труднее просчитать.

Она отряхнула руки от пыли.

— Я нашла всё, что могла здесь. Мне нужно в лабораторию — проанализировать образец.

Они поднялись наверх. У выхода из храма Элира остановилась и бросила взгляд на лес. Тот стоял тёмной, безмолвной стеной. Но между стволами, в глубоких тенях, что-то двигалось — что-то слишком плотное и целенаправленное, чтобы быть просто игрой света.

— Они уже чуют слабость, — тихо произнёс жрец, не глядя на лес. — Подбираются ближе.

— Сколько у нас времени? — спросила Элира, обращаясь уже к Ласло.