Книга Рождественский Грифон, страница 54 – Зои Чант

— Слышу что?

Крыша снова застонала как раз в тот момент, когда она это сказала, словно пытаясь доказать, что она лжет. Она нахмурилась.

— Это просто дом оседает, разве нет? Из-за всего этого снега…

Стоны переросли в звук разрыва. Хардвик вскочил на ноги.

— Берегись! — крикнул он, и прежде, чем Дельфина успела сообразить, от чего ей нужно беречься, все погрузилось в белизну.

Серьезно?подумала Дельфина. Дважды за одну неделю?

Что ответило на вопрос, жива ли она. Ответило раньше, чем она успела его задать. Что оставляло… как?

Понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, что у нее есть тело с нервными окончаниями, которые можно использовать, чтобы это выяснить. Шок от обрушения был таким, словно вышиб разум из привычного места. Постепенно, по крупицам, она вернулась в себя.

— Ой, — пробормотала она.

Ее разум зачесался.

— Хардвик? — выдохнула она. Теперь, когда ее нервные окончания снова в сети, она могла понять, что лежит на спине на полу, накрытая чем-то тяжелым, похожим на одеяло. Или, возможно, диваном. Как, черт возьми, диван оказался на ней сверху?

Ее левая нога замерзла. И правая рука тоже. Она сжала пальцы и почувствовала, как хрустит снег между ними. Снег? Серьезно? Внутридома?

Что случилось?

И почему диван двигается?

Другой рукой она нащупала узкую щель между собой и тяжелой массой и с новым ударом сердца поняла, что сверху была не мебель. Это был Хардвик в своей форме грифона. Он накрыл ее собой, своим телом защищая от того, что только что произошло.

Шум. Снег. Святые небеса, крыша обвалилась?

Ее пальцы коснулись груди Хардвика… груди? Перья, мягкие под кончиками ее пальцев, переходящие в грубый мех ниже.

— Ты в порядке? — спросила она.

Ее разум снова зачесался. Она с досадой прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Конечно. Я не слышу тебя. Я… я не ранена. — Она была почти уверена, что это правда. — Если ты собираешься попытаться пошевелиться, говори со мной. Я чувствую это, как свербеж. Если не собираешься…

Если ты не можешь пошевелиться.Ворту пересохло. Если он был ранен…

— Если ты не собираешься двигаться, ничего не говори, и я пойму, что это то, что ты пытаешься мне сказать.

Ее разум зачесался.

О, слава Богу.

Хардвик медленно поднялся. Его огромная грудь вздымалась, когда он отталкивался от пола, а когти впивались в деревянные доски. Сверху что-то скрипнуло. Он держал на спине то, что выглядело как половина кровли.

Он кивнул клювом в сторону того, что несколько мгновений назад было дверью. Дельфина тут же поняла намек. Она проползла на локтях в маленьком пространстве, которое он создал для нее, и выбралась на свободу.

Секундой позже Хардвик рванулся вслед за ней, сбрасывая с себя снег и обломки балок.

Она встала на ноги и остолбенела.

Хижина выглядела так, словно в нее врезался метеорит. Крыша была почти полностью провалена. Уцелела лишь большая часть одной стены сбоку и остатки массивной старой печи посередине.

Ветер обжигал ее голые руки. На ней все еще была одежда, в которой она легла спать — длинная рубашка Хардвика и пара его боксеров.

Он взглянул на нее, его орлиные глаза остры, и начал рыться в развалинах передними когтями. Она поймала его тяжелое зимнее пальто, когда он бросил его ей, надела, затем пошарила вокруг и нашла свои собственные сапоги, пока он искал одежду для себя.