Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 226 – Екатерина Ильинская

Хантли потёр запястья — казалось, что наручники ещё сковывают руки, и растирая кожу, он попытался избавиться от этого ощущения. Неплохо было бы ещё и ошейник снять, но о таком не стоило и мечтать. Хотя, возможно, уже сегодня Эрнет избавится не только от ошейника, но и от головы.

— Его Императорское Величество, — громко объявил герольд.

В распахнутую в противоположной стене дверь вошёл высокий мужчина в простом тёмном камзоле, поднялся на возвышение и сел в большое красное кресло, установленное тут вместо трона. Недовольно посмотрел на собравшихся и махнул рукой, отпуская слуг. Остались только сотрудники СМБ.

— Кто командир ячейки?

Вперёд выступил господин Сорвен и поклонился.

— Ведите протокол. Информация о заговоре всё ещё секретная, хотя утечка уже произошла.

— Как прикажете, ваше величество. — СМБшник подошёл к конторке, на которой лежала бумага и перья, и что-то начал писать.

Взгляд императора упёрся в Хантли, глаза сузились, а на скулах заходили желваки.

— Явился?

Седины в волосах и бороде правителя прибавилось с их прошлой встречи, а настроение, похоже, стало заметно хуже. Возможно, и то и другое произошло за последние дни. Ничего хорошего от этого разговора ждать не стоило.

— Как приказывали, ваше величество. — Хантли поклонился.

— Скажи-ка мне, есть ли хоть одна причина, по которой я должен тебя пощадить? Хотя бы одна?

— Вам виднее. — Эрнет снова поклонился. — Все обстоятельства вам известны. Мои слова никак не изменят факты.

— Почему ты всё время такой⁈ — Император рявкнул и стукнул кулаком по подлокотнику. Охранники схватились за мечи, а маги активировали заклинания, готовые устранить неугодного в любой момент. — Невыносимый!

— Прошу прощения, если расстроил. Это не входило в мои планы, — ровно ответил Хантли, хотя сердце в груди стучало быстрее обычного, а в горле пересохло.

— Ты издеваешься? — Император даже привстал, но тут же сел обратно. Охранники обнажили мечи. Ярче вспыхнули заклинания. — Почему мне всё время кажется, что ты надо мной издеваешься, паршивец⁈

— Не имею такой привычки, ваше величество.

— Почему не оправдываешься? Не говоришь, что помог предотвратить переворот? Почему не просишь о помиловании? Ты же понимаешь, что за нарушениезапрета я должен тебя казнить?

Лицо императора покраснело от злости, но это не пугало. Наверное, потому, что Эрнет и так уже распрощался с жизнью. И то, что его убьют чуть раньше, чем ожидалось, ничего не меняло. Зато вызывало чувство досады. Ведь в какой-то момент он поверил, что всё может закончиться хорошо. Что ему повезёт. Вот только… ему никогда не везло. Результат приносила только голая логика и расчёт.

В прошлый раз у Хантли был рычаг давления на правителя, и всем было очевидно, что сохранить жизнь невыносимому журналисту выгоднее, чем убить. В этот раз такого пункта в плане предусмотрено не было. Попросту не хватило времени. Так стоило ли удивляться, что опять не повезло? Но почему же от этого было так досадно?

* * *

В повисшей тишине, под пронизывающим взглядом императора он уточнил, хотя понимал, что это снова вызовет бурю негодования. Но оправдываться в своих действиях Хантли не видел смысла. Он нарушил запрет и приехал в Брейвиль. Какие тут могут быть оправдания?

— Вы хотите, чтобы я озвучил известные нам обоим факты?