Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 153 – Екатерина Ильинская

Хантли и неудачи? Впрочем, все люди в юности переживали их в достаточном количестве. Просто одни потом находят способ с ними справляться, а другие — предотвращать.

— В шестнадцать лет я поступил в столичную академию магии, в то время как Элеонора, имея лишь небольшой дар, занималась с наставниками дома. И пока я учился стандартным заклинаниям, она придумала собственную уникальную технику — её картины стали живыми и передавали вложенные в них эмоции. Это была уже не магия, а настоящее чудо. И хотя я знал о её достижениях, не предполагал, какую известность она приобрела в определённых кругах — в годы обучения мы виделись и общались крайне мало.

Эрнет замолчал. Его взгляд был направлен вперёд, но куда-то мимо предметов. Уверена, он не видел ни тропинку, по которой мы шли, ни яркие клумбы по сторонам, ни спускающиеся с деревьев грозди цветов, ни рассыпавшихся по всей оранжерее солнечных зайчиков, которые отчаянно меня слепили, мешая сосредоточиться на истории. Но я молчала, не желая сбивать Хантли с мысли, и скоро он продолжил.

— Я говорю это к тому, что мы с сестрой были слишком непохожими, чтобы по-настоящему понять друг друга. — Хантли повернулся ко мне и добавил: — Так же как и мы с вами, Амелия. Даже когда используем одни и те же факты, приходим к противоположным выводам, мыслим совершенно по-разному.

— Не так уж по-разному мы мыслим, — тихо возразила я, скорее чтобы поддержать разговор, чем действительно поспорить. — Во всяком случае, нам обоим не нравится мэр.

Эрнет усмехнулся и кивнул.

— Это, безусловно, так. Хотя я уверен, что у нас совершенно разные истоки неприязни, поэтому и результат совпал.

Я только вздохнула.

— И что же дальше случилось с вашей талантливой сестрой? Вы до сих пор не обругали ни одной гадалки, я всё жду.

— Скоро доберёмся до этого момента.

Внезапно поднявшийся ветерок раскачал над нами ветки дерева, и вниз посыпалисьбелые цветы. Хантли поймал один, остановился и осторожно вставил мне в волосы. Так аккуратно, что я едва ощутила прикосновение и неожиданно для самой себя пожалела о сдержанности и осторожности своего спутника. Впрочем, сейчас было не до романтики. Обстановка ужасно контрастировала с историей, которую мне предстояло выслушать.

— Отец умер, когда Элеоноре было двадцать четыре, сразу же за ним от тоски слегла мать и истаяла за полгода.

Повисло молчание. Я взяла ладонь Эрнета и пожала, пытаясь выразить своё сочувствие, он сжал в ответ. Дальше мы шли, уже не размыкая рук.

— По окончании траура сестре посыпались предложения. Невеста она была завидная, так что недостатка в них не было. Раньше выбором достойных кандидатов занимался отец: одним сразу отказывал, о желании других сообщал Элеоноре, но никогда не неволил её в выборе. Да и она не стремилась выйти замуж — её сердце было свободно.

— А потом женихами занялись вы?

— Да, это дело добавилось к другим неотложным. И хотя я обучался управлению нашими землями, но не до конца представлял, сколько всего делал отец. И как трудно с этим справляться в одиночку.

— Уверена, что упорство и тут вам помогло, — не могла не вставить я. Никаких сомнений в том, что Эрнет достиг успеха, у меня не было.

— Помогло, — не стал отрицать он. — Но за всем этим я отдалился от Элеоноры ещё больше. Мы с ней и раньше редко приходили к согласию, но помогало внимание родителей, которые понимали её гораздо лучше, чем я. И вот после их смерти сестра почувствовала себя одинокой, поэтому сблизилась с людьми, к которым раньше не проявляла интереса. И когда лорд Хеммерли сделал ей предложение, потребовала, чтобы я дал согласие.