Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 150 – Екатерина Ильинская

«Енот? Кошка? — Мысли закрутились в голове у Амелии и больше уже её не покидали. — Бедное голодное животное… Надо его накормить!»

Как только в соседней комнате затихли голоса отца и матери, а Аделина перестала возиться в своей кровати, Амелия тихонько выскользнула из-под одеяла и прокралась вниз по лестнице на кухню, взяла из охлаждающего ящика бутылку молока, из серванта чашку с отколотой ручкой, обулась и, перешагивая скрипящие половицы, выскользнула из дома.

Ночь встретила холодом поздней осени. Стылый ветер забирался под лёгкое платье, и кожа тут же покрылась мурашками. Амелия чуть помедлила, раздумывая не вернуться ли за пальто, но решила, что лучше пробежаться.

Снега не было, но землю уже сковал холод. Звуки шагов гулко разлетались по улице, дыхание вырывалось паром, но до цели оставалось совсем немного.

Вот и крыльцо с шатающимися перилами и нижней подгнившей ступенькой. Запертая дверь. Тёмные окна неодобрительно смотрели на незваную гостью, словно предупреждая о чём-то.

Амелия знала, где лежит запасной ключ. Стэн рассказал по секрету, что видел, как в дом к Марку Олриджу незадолго до смерти приходил незнакомец с большим ящиком. И не было бы в этом ничего удивительного, если бы не тот факт, что хозяин тогда отсутствовал. А незнакомец достал ключ из щели возле наличника второго окна слева, а потом туда же и положил. Там ключ и лежал до сих пор. Если его, конечно, никто не забрал.

В слабом свете звёзд было не разобрать, где щель, а где тень, приходилось всё делать на ощупь. Старый потрескавшийся слой краски колол кончики пальцев и осыпался вниз, неокрашенное дерево так и норовило занозить руку, но, наконец, Амелия нащупала холодный металл, вытащила ключ, отёрла о платье и подошла ко входу.

Замок заедало, пришлось освободить руки, прижать боком дверь и с усилием повернуть ключ. Раздался щелчок. Амелия вздрогнула. Она вообще давно уже дрожала от холода и от страха, что её застукают, поэтому быстро схватила чашку и бутылку и скользнула внутрь, в относительное тепло и безопасность.

В доме было тихо. Только сбивчивое дыхание девочки слышалось по прихожей, да чуть поскрипывала половица, на которой она топталась, боясь идти дальше. Может, и нет тут никакого енота или кошки? Может, надо бежать домой, лечь в кровать и сделать вид, что никуда не ходила? Узнай родители о ночной вылазке — ей несдобровать.

Наверху что-то упало.

Амелия сглотнула появившийся в горле ком и сделала шаг вперёд.

— Кс-кс-кс, иди сюда, я тебе молочка налью.

В тишине огромного пустого дома голос звучал не громче мяуканья котёнка, а расстояние до лестницы казалось непреодолимым. Темнота хоть и не была абсолютной, но скрадывала обстановку: везде чудилось движение, мебель казалась живой и словно пыталась загородить проход.

— Не бойся, я не буду тебя пугать.

Полированное дерево перил было гладким, холодным и дарило ощущение опоры. Схватившись за него рукой, Амелия быстро взбежала наверх и оказалась на чердаке. Замерла у входа.

— Кс-кс-кс. Смотри, что я тебе принесла.

Идти дальше и пугать животное она не стала. Поставила чашку, налила молока и отступила, надеясь, что забравшийся в дом зверь сам выйдет, когда поймёт, что она не причинит зла. Но появился совсем не енот или кошка…

Луна выглянула из-за тучи и пролила бледный свет на пыльный пол чердака, сразу сделав всё настолько контрастным, что глазам стало больно. Из-за дальнего ящика показалась маленькая змейка длиной с руку взрослого человека. Она была не толще ветки, так что Амелия не сразу заметила её, приняв за игру теней, и только когда рептилия подняла увенчанную маленькими рожками голову и зашипела, попятилась назад, но было уже поздно.