Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 152 – Екатерина Ильинская

— А потом?

— Родители нашли меня утром, без сознания и в горячке. Фликсия уползла и забилась в какую-то щель. Все решили, что я её выдумала, или привиделось из-за лихорадки. Только через пару недель мальчишки нашли дохлую рогатую змею в канаве. Видимо, удар повредил рожки, и пугать она больше не могла. А для меня всё закончилось затяжной болезнью, ушибами и ссадинами.

— И страхом перед животными? — Эрнет обнял крепче, а я грустно улыбнулась, хотя он этого не видел.

— Я не боюсь животных, если вижу их издалека, а вот внезапное появление или неизвестность пугают… И я начинаю вести себя… неразумно.

— Мне очень жаль, что вам пришлось пережить подобное.

— Мне тоже жаль. Всё уже прошло, и старые страхи почти не проникают в моё настоящее. Вот, даже коббарру завела.

Я улыбнулась, переведя всё в шутку, и отстранилась, разрывая объятия. К счастью, Эрнет понял, что я больше не хочу обсуждать эту тему.

— Что ж, придётся вычеркнуть из списка мест, куда я хотел вас сводить, зоопарк. И сейчас тоже не пойдём гладить кроликов, а отправимся смотреть экзотические цветы. — Хантли встал и подал мне руку. — Здесь чудесная оранжерея.

— Вы, правда, хотели пригласить меня в зоопарк? — не поверила я, но руку приняла.

Эрнет же сам сказал, что догадывался о моих страхах, как он мог додуматься пригласить меня в зоопарк?.

— Я пошутил, Амелия. И хотя вы часто находите мои действия злонамеренными, я никогда не стремился причинить вам вред. Разве что в самом начале нашего знакомства. Но даже и тогда, мои действия были продиктованы желанием защитить горожан от очередной гадалки, а не сделать плохо вам лично.

Я хотела возмутиться, но Хантли посмотрел на меня и улыбнулся.

— Можем считать этот день искуплением моей вины? Я, правда, сожалею том, что написал ту статью,и о том, что наговорил вам позже.

Я фыркнула. Злости из-за статьи не было: она как раз принесла больше пользы, чем проблем. А вот обида и непонимание из-за предубеждения Хантли вспыхнули с новой силой.

— Прощу, если вы, наконец, объясните, чем вам так не угодили предсказания.

Эрнет попытался возразить, но я не дала:

— Да, ладно вам, я всё равно очень скоро об этом узнаю. Всего час в архиве…

Бровь журналиста скептически приподнялась, а я спешно поправилась:

— Пара часов? Полдня? Ну, ладно, день копания в газетах, и я пойму, что там за предсказание, и как с ним связано случившееся с вашей сестрой. Так давайте сэкономим друг другу время. Просто расскажите мне сами, а я обещаю молча слушать, даже есть вы будете поливать грязью всех гадалок на свете. И даже меня. — На секунду я задумалась, а потом уточнила. — Но только ближайшую пару часов. Вам же хватит пары часов?

— А вы способны на такой подвиг? — произнёс Хантли сквозь смех. — И даже не начнёте драться по истечении этого времени?

— Вот этого уже не обещаю. Всё зависит исключительно от вас. — Я бросила лукавый взгляд из-под ресниц, и сама удивилась, что откровенно флиртую, и получаю от этого удовольствие.

Хантли взял меня за руку и повёл прочь от ресторана в сторону стеклянного купола, виднеющегося за деревьями.

— Что ж, спасибо за честность, я буду готов к нападению. И раз уж сегодня день откровений, я расскажу вам свою историю целиком.

— Я всегда восхищался Элеонорой и даже немного завидовал. То, что ей удавалось легко и непринуждённо, мне приходилось нарабатывать годами, и всё равно получалось хуже. К тому же сестра обладала уникальной способностью относиться к промахам так легко, словно они всего лишь незначительные мелочи. Я же свои неудачи всегда воспринимал катастрофой и старался их не допускать.