Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 151 – Екатерина Ильинская

Рожки существа пришли в движение. Амелия не успела даже вздрогнуть, как посреди чердака появился рейхан и бросился на неё. Стремительная тень, огромная пасть, горящие огнём глаза.

Крик сам собой вырвался изо рта. Амелия отпрянула, но не успела сделать и шага — тварь вцепилась в плечо, боль окрасила мир в красный, хлынули слёзы. Слабые попытки оттолкнуть не помогли — руки беспомощно соскальзывали по шерсти. Зверь глухо зарычал и замотал головой, причиняя ещё большую боль. А потом резко отпустил.

От внезапно наступившей свободы тело качнулось, а ноги не выдержали. Амелия упала на пол, захныкала и попыталась отползти от рейхана, но тот пригнулся и снова двинулся на жертву.

В груди вдруг потеплело, дар начал жечь, перебивая даже боль в плече. Чердак пронизали полосы возможного будущего. Ярко засияла змейка, оказавшаяся совсем близко, от неё веером расползлись золотистые нити, на каждой из которых, как на поводке, сидело по кошмарному монстру. И рейхан.

«Он не настоящий», — мысль мелькнула и тут же растворилась в ужасе. А боль в плече доказывала, что монстр был очень даже настоящим.

Тварь бросилась вперёд. Амелия закрыла глаза, ожидая удара, давясь слезами и плачем.

— Мама! — пискнула она и сжалась. Но ничего не произошло.

Боль резко пропала. Саднили руки, кружилась голова, болела ушибленная нога, но не плечо. Амелия открыла глаза — рейхана не было. Только змейка, которая пошевелила рожками и словно дёрнула за один из поводков, призвав мантикору.

— Не надо! А-а-а-а! — закричала Амелия и загородилась рукой.

Жало в хвосте мантикоры просвистело совсем рядом, вонзившись в пол. Разлетевшиеся щепки оцарапали щеку. Злобно рявкнув, животное пошло в атаку, когти свистнули в воздухе и распороли ногу. Боль снова затопила весь мир, заставила зажмуриться и ждать смерти. И снова всё пропало. И мантикора, и раны.

— Ш-ш-ш…

Змея, извиваясь, подползла ещё ближе и снова зашевелила рожками. Страклз, волк, василиск, огненная многоножка, магоедка… Их были десятки. И все они хотели растерзать жертву.

* * *

— Магоедка?

Вопрос Хантли вырвал из вихря страшных воспоминаний. Я вздрогнула и внезапно обнаружила, что он уже сидит не напротив меня, а рядом. И обнимает, поглаживая по волосам, совсем также как в ночь, когда ко мне в кровать забралась коббарра. Но дрожь не проходила.

— Да, я на себе прочувствовала, каково это — когда высасывают магию. К счастью, я не маг, но даже врагу такого не пожелаю.

Опустошение и тянущая боль. Чувство, что пытаешься нащупать в темноте ногой землю, но опоры нет, и проваливаешься в пустоту. Тоска и отчаяние. Вот что бывает, когда маг теряет силу. И, наверняка, то же самое будет со мной, если я лишусь дара.

Я уткнулась в плечо Эрнета. От ощущения, что кто-то надежный рядом, страхи отступали и словнодаже становились бледнее. Отогнанная чужим теплом, прошла дрожь, а я, наконец, расслабилась.

— И как же вы спаслись? Почти все жертвы фликсии, если ее не контролирует маг, умирают от ужаса, мало кому удавалось избавиться от наведенных кошмаров.

— Я знала, что они не настоящие… Наверное, поэтому… А в какой-то момент фликсия оказалась совсем близко, я нащупала бутылку из-под молока… И ударила её. Всё сразу прекратилось. Хотя, может, и нет, но я потеряла сознание, так что не могу сказать точно.