Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 156 – Екатерина Ильинская

— Пойдёмте дальше, — словно прочитал мысли Эрнет, хотя наверняка всё это было ясно написано на моём лице. Зато он улыбнулся. Едва заметно, всего лишь уголком рта, но гнетущая атмосфера пропала, словно нас перенесло из тяжёлого прошлого в привычное настоящее. И ради этой перемены я даже простила неуместный цветочный дождь.

Хантли предложил мне локоть, и мы побрели дальше мимо благоухающих клумб, увитых плющом арок, фонтанчиков, струи которых рассыпались в воздухе мелкими брызгами и рождали небольшие радуги, и прочей романтичной красоты, до которой нам сейчас не было никакогодела.

— Как же вы всё выяснили и добились справедливости?

— Собирал информацию, проверял факты, опрашивал людей. И делал это до тех пор, пока не установил правду…

— То есть делали то, чем занимаетесь сейчас? — Я помимо воли улыбнулась: Эрнет всегда оставался самим собой.

— Можно сказать, это было моё первое расследование. — Он кивнул. — Тогда я столкнулся с тем, что правду не хотят слышать. Что жандармы бывают продажными, что они вынуждены подчиняться противоправным приказам начальства, что это начальство вовсе не хочет восстановления справедливость. Что даже император готов покрывать убийцу, если тот имеет достаточно влияния при дворе и приносит пользу.

Из фонтанов по сторонам вдруг выстрелили струи воды, образовав над нами своеобразную арку. Мелкая взвесь оседала на коже. Над головой Эрнета вспыхнула маленькая радуга, и я на секунду отвлеклась от разговора о преступлении, продажности, императорской опале и борьбе за справедливость. Нет, было совершенно невозможно вести в таком месте серьёзные разговоры! Зачем мы вообще сюда пришли⁈

— Думаю, Рейвенхилльская оранжерея впервые принимает столь недовольную местными красотами особу, — пошутил Хантли, заметив моё выражение лица. Захотелось оправдаться, но я сдержалась, попросив продолжать.

Фонтаны закончились. Мы вошли под тёмную увитую плющом арку, где, наконец, ничего не отвлекало от разговора, кроме искусно подсвеченных мраморных парочек, сплетающихся в страстных объятиях. Но на них я старалась не смотреть. И у меня даже почти получалось.

— В момент, когда показалось, что я проиграл, и убийца Элеоноры избежит наказания, мне открылась сила печатного слова. Я помню, как прочитал статью, где один весьма влиятельный представитель торговой гильдии обвинялся в денежных махинациях. Там не было ни грамма правды, только происки конкурентов, но это подняло такую волну народного возмущения, что казначейство вынуждено было провести полную финансовую проверку. Потом слухи опровергли, но…

Несложно было догадаться о продолжении, но меня всё равно захлестнуло волнение, а сердце тревожно билось, пока Хантли молчал.

— Но я получил в руки оружие. Подумал, если к такому эффекту привело ложное утверждение, то как сильно должна подействовать статья, за которой стоят неопровержимые факты…

— И вы устроилисьжурналистом? — закончила я фразу за Эрнета, но не угадала.

— Что? — Он с недоумением посмотрел на меня. — Нет, конечно. Лорды не работают журналистами, Амелия. Также как и пекарями, посыльными, секретарями и на других подобных должностях.

Я даже подавилась воздухом от такого заявления, но не успела указать на явное логическое противоречие, потому что Хантли продолжил.