Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 157 – Екатерина Ильинская

— Я пошёл к владельцу «Независимой газеты Брейвиля». Повезло, что Стив, как человек опытный, не дал мне совершить ошибок, которые я бы обязательно совершил. Ещё больше повезло, что он оценил помощь мне выше недовольства императора, а то казнили бы Эрнета Хантли, а не Филиппа Хеммерли.

Я вздрогнула и отвела взгляд от лица журналиста. На казнях я никогда не присутствовала, но обладая живой фантазией, легко представила, как всё могло быть. Перед глазами стояла картина эшафота…

Хотя нет! Перед глазами бесстыдно целовались внезапно оживлённые магией статуи, да ещё и постепенно обнажались. Я дёрнулась от неожиданности и толкнула Эрнета, который проследил за моим взглядом и смущённо кашлянул.

— Тут всё организовано для романтических свиданий, а не для разговоров о смерти. Простите, Амелия, если хотите, закончим эту беседу.

— Ни в коем случае! — И пусть только попробует не закончить рассказ! — Так о каких ошибках вы говорите? — с трудом вспомнила я, на чём он остановился. — Неужели недостаточно просто рассказать правду?

Хантли молчал, разглядывая происходящее в зелёных нишах, и мне даже пришлось толкнуть его в плечо, чтобы вернуть к истории. Мы устремились дальше по тропинке, но каждый из нас нет-нет, да и кидал взгляд на предающиеся непотребствам скульптуры.

— Я тоже так думал. Но даже если бы мою историю напечатали со всеми фактами, её бы быстро опровергли или заставили людей забыть об этом другими громкими новостями.

— Но ваши слова про проверку в торговой гильдии…

— Людям всегда интереснее то, что касается непосредственно их, например, деньги, налоги, личная выгода — всё это задевает за живое. Заинтересовать чужой трагедией куда как сложнее, и смерть чьей-то сестры мало кого действительно трогает.

— И как же вы поступили?

— Это была долгая и упорная работа. Стив Акридж — владелец и главный редактор тогда ещё небольшой газеты — показал, как постепенно, кусочек закусочком, надо открывать людям правду. Рождать в них гнев на систему, медленно подогревать возмущение, направлять его туда, куда надо. Как это ни печально, но до судьбы Элеоноры дело было только мне, до тех пор, пока Стив не сделал из неё символ. Несчастную неотмщенную жертву, убитую мужем. Он развернул историю так, что стало очевидно, как безнаказанно действует знать. Убедил, что с каждым может произойти подобная трагедия, и виновные не понесут наказаний, и что только все вместе горожане что-то исправят.

От этих слов меня разобрала дрожь. Я отпустила локоть Хантли и обняла себя за плечи. Неужели действительно есть подобная сила? В простой газете, которую я читаю по утрам?

— Вы замёрзли, Амелия? Странно, тут скорее жарко, чем прохладно. Давайте сядем.

Эрнет обнял меня за плечи и подвёл к стоящей в тени скамейке, которую сама я не заметила. Мы сели, но он продолжил меня обнимать. Внутри всё замерло и словно рухнуло с высоты вниз, даря одновременно свободу, защиту и безопасность. От тепла сидящего рядом мужчины страхи растворялись, и я потерялась в нахлынувших чувствах и не сразу смогла сосредоточиться на разговоре.

— … широкий резонанс — так это потом назвали. Императору пришлось издать указ о неприкосновенности лорда Хеммерли — слишком сильно все жаждали его крови. И это притом, что мы ещё не выложили последние, доказательства, а только готовились к этому. К сожалению, у меня не было признания, но мы рассчитывали, что собранных улик хватит для обвинения.