Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 160 – Екатерина Ильинская

Сказать, что последние слова произвели эффект удара молнии — это ничего не сказать. Все страхи и переживания за Хантли, всё сочувствие к его судьбе смыло волной досады, раздражения и обиды. Меня буквально подбросило на скамейке, хотя захват, в который превратились ещё совсем недавно нежные объятия, удержал меня рядом с журналистом.

Пришлось медленно выдохнуть через рот, представляя, что я дышу пламенем, как мифический огненным лис, и отцепить чужие пальцы от своего плеча. Эрнет словно только сейчас понял, насколько сильно меня сжал.

— Простите, Амелия, я не хотел… — начал он, опуская руку.

Почувствовав свободу, я, наконец, поднялась, отряхнула платье, встала напротив этого невыносимого газетчика и ещё раз медленно выдохнула, пытаясь справиться с бушующими эмоциями.

— Вот умеете вы всё испортить двумя словами, господин Хантли! — в сердцах бросила я и прожгла его взглядом, не менее пылким, чем он бросал на меня недавно. — А я почти прониклась к вам сочувствием и уважением, но вы зачем-то всё снова испортили. Честно, если бы не данное обещание, я бы всё-таки стукнула вас. Сколько там ещё осталось?

Хантли с очень серьёзным выражением лица потянулся за часами, но я видела, какподрагивают уголки его губ в сдерживаемой улыбке. Щёлкнула крышечка, и он с предельным вниманием не меньше минуты изучал циферблат, как будто первый раз в жизни видел стрелки.

— Кажется, у меня в запасе ещё четыре с половиной минуты, а потом, я так понимаю, вас ничто уже не удержит?

— Бегите, господин Хантли, — совершенно серьёзно ответила я.

— Я как-то не привык бегать от проблем и не считаю нужным сейчас приобретать этот навык. — Он тоже встал, сразу возвысившись надо мной. — Можете считать, что два часа уже закончились. — Эрнет шагнул вперёд и встал совсем близко. Настолько, что пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — И что же вы будете делать, Амелия?

Это «Амелия» он выдохнул мне прямо в губы, склонившись так близко, что заслонил собой весь мир. Остались только он, я и бушевавший внутри огонь. Но моя злость превратилась во что-то иное — кровь кипела, но желание бить сменилось совершенно другим.

Я не ответила. Просто подалась вперёд, и Хантли резко прижал меня к себе. А потом всё утонуло в головокружительном обжигающем поцелуе, куда выплеснулись все чувства, которые каждый из нас пережил при этом разговоре. Страхи, обиды, горечь, бессилие, восхищение, радость превратились в чистое, незамутнённое желание.

Эрнет прикусил мою губу, я охнула и приоткрыла рот, куда тут же проник его язык, заставляя отвечать с такой страстью, которой я в себе никогда не подозревала. Внутри всё горело, кружилось в хороводе звёзд, вспыхивало незнакомым удовольствием. Пальцы запутались в тёмных волосах, притягивая мужчину как можно ближе. Его руки на спине обжигали кожу даже сквозь ткань платья, сейчас как будто лишнего.

Я застонала, когда Хантли принялся целовать шею, спускаясь всё ниже. Наклонила голову, давая больший простор для манёвров. От его касаний меня словно пронзали маленькие молнии, оседая пожаром в низу живота. Дыхание сбивалось, воздуха не хватало, сердце лихорадочно билось, а всё вокруг плыло в тумане. Эрнет начал распускать шнуровку платья, прикусил мочку уха, заставляя мурлыкнуть от удовольствия…