Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 123 – Екатерина Ильинская

Мне нужны были доказательства, и едва дождавшись обеда, я бросилась распечатывать письма.

«Амелия, надеюсь, у тебя всё хорошо, — опустив приветствия, начал письмо отец. И я улыбнулась, потому что он делал так всегда. — Я был бы больше рад, хотя и больше тревожился, зная, что происходит с тобой в Рейвенхилле, и какие статьи пишут о тебе в газетах!»

Я поморщилась и пропустила выговор на семи строках о том, что я обязана сообщать ему обо всех своих проблемах, чтобы он мог помочь.

«Не понимаю, почему должен узнавать обо всём, что происходит с собственной дочерью не от неё самой, а от постороннего человека. Это просто счастливая случайность, что я встретил твоего знакомого — Эрнета Хантли — в Иртейне на заводе артефактов, когда настраивал там оборудование! Я даже пригласил его к нам в Фаренли, чтобы он рассказал о тебе маме и Аделине…»

Пришлось даже поморгать и убедиться в чёткости собственного зрения, но все слова оставались на месте. Папа говорил, что это случайность. Или нет? Я схватилась за голову, а письмо с шелестом упало на стол.

Да, отец регулярно ездил в соседний с Фаренли городок Иртейн, когда там запускали новую производственную линию. Мог ли об этом знать Хантли и спланировать встречу? Мог. Или всё же это стечение обстоятельств? Вполне вероятно. Надо выяснить, что журналист забыл на заводе!

Я снова взяла в руки исписанные чётким почерком листы бумаги, но не вернулась к чтению, а замерла, поражённая мыслью. Даже если я узнаю, почему Хантли ездил на завод, это не развеет сомнения до конца. Доказательств никогда не будет достаточно. После причины потребуется понять, почему визит выпал именно на эти дни, а потом что-нибудь ещё. Мне просто надо решить: верю я ему или нет.

Глубокий вдох, выдох. Я закрыла глаза, пытаясь отстраниться от эмоций, которые не давали мыслить здраво. Нет, Эрнет не врал. Честность была одним из главных его принципов, хотя представлять правдивые факты так, чтобы у собеседника сложилось не совсем верное впечатление, он тоже умел… С другой стороны, Хантли сказал, что встреча с отцом — простое совпадение, а на прямой вопрос он всегда давал прямой ответ. Получается, я зря обвинила его? Ох, Амелия… И чем же ты лучше журналиста, решившего, что все гадалки — шарлатанки?

Непроизнесённые извинения снова начали жечь язык. Нет, определённо, я теперь всегда буду выяснять обстоятельства, а потомуже говорить! Но маленький червячок сомнения так и остался внутри, как бы я не старалась от него избавиться.

Письмо я дочитала уже без особого интереса. Отец писал, что у них с мамой всё в порядке, рассказывал о соседях, жизнь которых тоже не претерпела никаких критических изменений за недели моего отсутствия. Недели! Мне казалось, что прошёл по меньшей мере год!

В конце письма папа спрашивал, когда я собираюсь приехать навестить их в Фаренли, и намекал, что у Аделины есть сюрприз, о котором она напишет сама. Пропустив прощальную фразу, я отложила одно письмо и вскрыла другое.

«Милая Амелия, надеюсь, ты в добром здравии, и дела салона идут хорошо. С твоим отъездом в Фаренли стало непривычно тихо, будто мы действительно рядовой провинциальный городишко…»

Зато Рейвенхилл я повеселила всеми возможными способами. Не без участия Хантли, конечно. И мэра тоже. И Саюши. Настоящий цирк!