Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 120 – Екатерина Ильинская

День. Ещё день. Ещё один. Или два? Тоска. Воронка одиночества, засасывающая всё сильнее. И даже встречи с Никой и Эллой и разговоры с Анной не развеивали мою грусть и сомнения, а скорее подчёркивали их. А потом Эрнет вернулся.

— Доброе утро. Как ваши дела, Амелия?

Спросил он, стоя на пороге с неизменным пакетом сладостей из Никиной кондитерской и двумя стаканчиками кофе, как будто никуда и не уезжал. А я почему-то забыла, что вообще надо говорить в таких случаях. Просто стояла и смотрела. Куда-то исчезли терзающие меня холод и одиночество, отступила пустота, сменившись теплом и спокойной уверенностью. И только спустя минуту, а может пять, я смогла найти нужные слова.

— Весьма насыщенно. Как ваша поездка?

— Тоже весьма насыщенно. И я кое-что вам привёз, но пока не отдам…

— А?.. Что? Почему-у⁈

Мне стало так любопытно, что я даже забыла о своём смущении и возмутилась. Зачем вообще говорил, если не собирался отдавать? Что за детские поддразнивания? Но в этот момент я и чувствовала себя девчонкой, которой мама не даёт сладости. Пришлось вспомнить, что я взрослая самостоятельная женщина и могу не умереть от любопытства, сколько бы меня ни провоцировали.

— Потому что иначе вы увлечётесь, а я не сумею вам «погадать». — Он выделил слово, в очереднойраз подчеркнув причину нашего противостояния, но я только поморщилась — надежда, что Хантли можно убедить в реальности дара через факты из прошлого, прочно засела во мне. Так что ещё посмотрим, кто кому здесь погадает.

— Что ж, я готова к откровениям.

Мы прошли на кухню и расположились за столом. Так привычно, словно уже много лет каждый день так делали. Это было очень странно и очень приятно. Я снова подумала, не пытаюсь ли таким образом заполнить пустоту в жизни, и снова не нашла ответа.

— Тогда приступим. — Эрнет отхлебнул кофе, откинулся на стул и спросил: — О ком из вашей семьи рассказать в первую очередь?

— О маме, — ответила я, потому что больше всего скучала именно по ней.

— Хорошо, — улыбнулся Эрнет, прикрыл глаза и зачитал на память. — Франциска Ковальд, урождённая Вигон, сорок пять лет. Родилась и прожила всю жизнь в Фаренли, в двадцать вышла замуж за Альберта Ковальда, родила двух дочерей: старшую Амелию, — Хантли открыл глаза и подмигнул, а я хихикнула, — и младшую Аделину.

— Вы как досье читаете, гадалки так никогда не делают, — решила поддразнить я.

— У меня свои методы. К тому же, как вы метко заметили, это и есть досье. — Хантли достал свой блокнот, открыл на нужной странице и положил на стол, предлагая посмотреть, что там написано.

Заглядывать в чужие записи было неловко и очень волнующе. Свои рабочие тетради и личные дневники я не давала никому, поэтому посмотреть в блокнот журналиста решилась не сразу. Но когда всё-таки взяла в руки…

С раскрытой страницы на меня смотрела мама. Именно такая, какой я её помнила: непослушный, упавший на лоб локон, родинка на щеке, полуулыбка и хитринка в глазах. Я даже услышала, как она с напускной строгостью говорит: «Амелия, надеюсь, ты там без меня хорошо себя вела?»

Когда я смогла оторвать взгляд от портрета и перевести на соседнюю страницу, то действительно увидела там расписанное по пунктам досье — факты, которые Эрнет только что озвучил, и другую личную информацию. Откуда, интересно, он всё это взял?