Книга Хозяйка заброшенного замка, страница 2 – Надежда Соколова

Хорошо, что моя карета, хоть и потрескавшаяся на лакированных боках и лишенная каких-либо волшебных атрибутов, исправно ездила, а кучер, старик Якоб с седой, как иней, бородой, правил двумя неторопливыми, но выносливыми лошадями. Своим ходом, верхом или в повозке, я добиралась бы до своего дома часа два, не меньше, петляя по лесной дороге. И успела бы промерзнуть насквозь, да еще и рисковала встретить кого-то нежелательного в чаще.

Сейчас же я нырнула в услужливо открытую кучером дверцу кареты, уселась на потертое бархатное сидение, поправила складки платья и приготовилась ехать домой, в тишину своих комнат. Карета тронулась с мягким скрипом рессор, увозя меня от света, шума и чужих ожиданий в привычную, немножко грустную, но свою собственную жизнь.

Я ехала, покачиваясь и периодически подпрыгивая на ухабах лесной дороги, и глядя сквозь дремучий сумрак за окном, невольно вспоминала свою предыдущую, такую далекую и такую простую, земную жизнь. Там, на Земле, меня звали Ириной Андреевной Агаларской. Я работала библиотекарем в огромной, пахнущей пылью и старой бумагой городской библиотеке в обычном миллионнике, где за высокими окнами вечно гудел нескончаемый поток машин. Жила в скромной однушке в панельной высотке, доставшейся от умерших родителей, и дни мои теклитихо, размеренно и предсказуемо. Я не могла представить себя не только в магическом мире, но и вообще где-либо за пределами своего микрорайона, графика работы и маленького мирка, заполненного карточками каталогов и шелестом страниц. У меня не было близких подруг, жениха или заботливой родни. Я была предоставлена самой себе, и это меня, в общем-то, устраивало — до поры до времени.

А потом, однажды промозглой осенью, поскользнувшись на мокром от дождя тротуаре возле самого дома, я упала, ударилась виском о бордюр и… перенеслась сюда. Не в тело юной принцессы или могучей волшебницы, а в тело тридцатипятилетней старой девы, младшей сестры сурового графа Андреаса горт Антерсона. Моя новая жизнь началась с головокружения, странных воспоминаний в чужой голове и полного ощущения потерянности.

Из всего графского имущества у меня был только оставленный родителями в мое единоличное владение старый, наполовину заброшенный замок в глухой чаще Леса Теней — место мрачноватое, но свое. Ну и эта самая карета с парой неторопливых, костлявых лошадей. Брат, считая, что большего мне и не нужно, выделил мне из своих людей кучера, того самого старого Якоба, чья верность нашему дому была крепче камня, и служанку-повариху, наполовину орчиху-наполовину оборотницу по имени Ирма. Она, с её грубоватыми, сильными чертами лица, пронзительным желтым взглядом и умением одним рычанием усмирять лесных тварей, была существом пугающим для соседей, но для меня — единственной живой душой в моем новом доме, чья преданность не зависела от сплетен или моего неудачного социального статуса. Она была молчаливой, сильной и великолепно готовила дичь, которую сама же и добывала в окрестных лесах.

Так я и жила уже какую неделю, стараясь не думать о будущем. Да и какое, собственно, будущее, могло быть у старой девы без приданного? Вот то-то и оно…

Я добралась до дома затемно, когда густая мгла уже полностью поглотила лес, и лишь силуэты исполинских сосен чернели против чуть более светлого неба. Дом — вернее, старый замок — поднимался из темноты угрюмой громадой, его зубчатые стены терялись в верхнем мраке. Якоб высадил меня у крыльца главного входа, скрипучая дубовая дверца кареты отворилась с привычным стоном.