Книга Полжизни за мужа, страница 111 – Нина Бьерн

Она посмотрела на портреты. Прозрачные от старости глаза подернулись дымкой тоски. Но бабка быстро встряхнулась и на лице снова заиграла радушная улыбка.

Большой прямоугольный стол в центре был покрыт скатертью и вязаными салфеточками. Бабуля расстаралась красиво оформить его, когда мы вошли в домик. Две лавки с плотными подстилками, чтоб теплее было сидеть. На одну из них мы с Нирсом все еще неуверенно присели. В дальнем углу за шторкой стояла большая кровать, накрытая покрывалом, очень похожим на то, которым мы укрывались, сидя на крыльце. В другом углу стоял огромный резной сундук для вещей. Большая явно давно не крашеная печь мерно гудела пламенем в своем горниле и была, однако, чисто выскоблена. В подпечнике ждали своей очереди белые поленья. На перекрыше была оборудована лежанка.

Бабка скинула мохнатую овечью шубу и оправила на тощей груди блузу с красивым старинным вышитым воротом. На шее старушки висел маленький керамический бутылек с каким-то символом, похожим на слезу.

– Зимой я сплю на печи. Холодно, – рассказывала бабулька, показывая на красиво застеленные лежанку и кровать. Последняя так вообще напоминала ярко украшенный тортик. – А летом, вот, на кровати.

– Чего же на Равнину не уйдете отсюда? – спросила я, отпивая глоток ароматного чая.

– Эх, дочка. Вот если бы было к кому пойти… – старушка печально вздохнула. – А так… Кому я там нужна? Где жить буду? Здесь хоть и одиноко бывает, зато привычно.

– А картошку как покупаете? Или здесь выращиваете? – ступил в разговор Нирс.

– Так огород есть, – улыбнулась бабка. – Правда, снегом прикрыло его уже. Картошку сажаю, копаю. Ой, как же хорошо, что вы пришли! Если б мимо прошли, уже б мышам попались. А так, вам – кров, мне – беседа.

– Это точно, – переглянулись мы с Нирсом. Старушка выглядела вполне мирно, но беспокойство в душе все равнозудело. Что-то здесь было не так. Не обычно. Я рассматривала скромное убранство комнаты и не находила ничего странного. Тем не менее, мы с Нирсом оба не могли расслабиться.

– Это, наверное, очень скучно – сидеть тут одной безвылазно, – мне даже странно было представить такое. Полная отшельница-бабка. Одна в лесу, против зверей, против хищников. И ничего. Живет. Стайры, конечно, тоже жили довольно скромно и сдержано, но сидеть одной в домике всю зиму казалось вообще чем-то из ряда вон выходящим.

– А когда совсем станет грустно, я делаю куколок.

– Куколок? – насторожилась я.

– Куколок, куколок, – подтвердила бабка, открыто кивнув и поманив меня пальцем. – Идемте, я покажу.

Мы переместились по просьбе бабки, в угол к сундуку с ее сокровищами. Старушка любовно огладила пальцами деревянный узор на крышке и откинула ее, являя миру свое содержимое.

– Вот это – Саруни, – сказала бабка, вынимая из сундука первую куколку со светлыми волосами в каком-то белом платьице. Ее тряпичное лицо улыбалось мягко и совсем по-кукольному. – Она одна из моих любимых. Полтора месяца ее делала. Сначала голову шила и расписывала. Потом все остальное тело…

Бабулька хвалилась своей коллекцией. Одну за другой она выуживала своих кукол из сундука. Мягкие ручки и ножки. Расписные личики, нежные улыбки. Куколки были очень красивы. Небольшие. В полторы ладони ростиком. Каждая одета в свой неповторимый костюмчик или платьице.