Книга Полжизни за мужа, страница 109 – Нина Бьерн

– А что мы должны будем Вам взамен, – задал Нирс главный и назревший у нас обоих вопрос.

– Подбросите старой женщине монетку, или две, – подмигнула мне старуха. – Да, чаю со мной выпейте. Я тут чуть не спятила одна. Так поговорить с кем-то охота была.

– Хорошо, – согласился Нирс. – Мы пока тут посидим, если Вы не возражаете.

Он устроился на ступеньках.

– Какие вы недоверчивые, – покачала головой старуха, нисколько не обидевшись на нас за отказ. – Ну, сидите, если хотите.

Она скрылась в доме. Вскоре дым из дымохода пошел более широким столбом. В окошко мы видели край комнаты. Там возле висящего в очаге котла колдовала старушка. Она что-то подбрасывала в варево, помешивала.

Через какое-то время пожилая женщина оказалась перед нами. В ее руках блестел глазурованными бочками маленький бутылек.

– Вот возьмите. Он готов, – старушка сложила пузырек Нирсу в руки.

– Откуда нам знать, что внутри действительно охранное зелье? – Нирс все еще не доверял.

– Смотрите, – пожала плечами старуха. Она откупорила крышечку и, обмакнув палец в его содержимое, быстро потыкала им себя по телу, нанося зелье. Затем бабка направилась к скоплению пепельно-серых тварей, вошла в серую гущу, шлепнула ладонью по светлому носу самой крупной из мышей. Старуха хулиганила еще некоторое время, пока мы не поверили. Зелье действительно отпугивало зверомышей.

Когда она вернулась, Нирс заплатил ей за зелье двумя серебряными монетками

– Спасибо, – поблагодарила я. – Может лучше нам прямо сейчас тронуться?

– Я бы подождала, – пожала плечиками старуха. – Сидите хоть на крыльце. Я возражать не стану. А надоест, заходите ко мне. Вкусный чай пить будем.

С этими словами бабка скрылась в доме.

С темного неба крупными хлопьями падалбелый снег. Он не спеша укрывал старенькое крыльцо, оседал на покосившихся перилах, застревал в волосах Нирса. Ночь выдалась безлунная и довольно темная, если не считать квадратик света, нарисованный на стылой земле старухиным окном. Время от времени отодвигалась белая шторка и морщинистое любопытное лицо выглядывало на улицу.

Бабка казалась гораздо менее опасной, нежели Белый лес ночью со всеми его тварями. Мы сидели на ступеньке, прижавшись друг к другу как два нахохлившихся воробья, и смотрели на стаю зверомышей, расположившуюся на опушке леса. Где-то там бродят по лесу наши кони. К их седлам привязаны наши сумки. А в них все. Подстилка, еда. Даже огниво. Все там осталось. Да, и вообще. Может и лошадей уже нет. Возможно, их уже задрали неведомые нам твари, а вещи наши разбросаны по лесу. А есть хотелось все сильнее. На пустой желудок холод ощущался намного острее.

– Может зайдем, – предложила я. – Хоть погреемся немного.

– Не нравится мне все это, – пробурчал Нирс.

– Что? По-моему, милая старушка.

– Милая… Кто ее знает. Вдруг у нее железные вставные зубы в кармане. Вдруг там ловушка.

– Но ты ведь сам сказал, что там только охранная магия.

– Я могу не чувствовать всего.

Скрипнула старенькая деревянная дверь, и в образовавшуюся щель высунулась кудлатая бабкина голова. Словно угадала, что мы говорили о ней.

– Вы там еще не окоченели, детки? – осведомилась старуха, и, не дожидаясь ответа, вышла к нам. – Вот, возьмите.

Она протянула нам толстое суконное одеяло, свернутое в несколько раз. Нирс протянул руку и с сомнением взял его. Я потрогала краешек. На вид и на ощупь обычное одеяло. Ничего странного. Красно-зеленый крупный узор, зеленая тесьма по краешку. Мы расправили одеяло и спрятались под ним как под палаткой.